Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

— Давай, заходи.

Он запрыгнул, но выглядел немного унылым.

Я почесала его за ушами:

— Знаю, ты скучаешь по котятам, но Тея хотела взять их сегодня к себе.

Хотя дело было не только в этом. Мне казалось, что ей они были нужны. Весь остаток дня она была на взводе — ситуация с фото так и не вышла у нее из головы. Может, вечер с котятами немного ее успокоит.

Закрыв дверь, я перешла к водительской стороне, села в машину и бросила телефон в подстаканник. Уставилась на него с явной неприязнью. Наверное, Тея права — без гаджетов было бы меньше разочарований.

Телефон завибрировал, и я судорожно схватила его. Разочарование накрыло, когда на экране высветилось имя брата. А за ним пришла вина.

Коуп: Как насчет съездить в Сиэтл? У меня есть лишний билет на плей-офф.

Я вздохнула и быстро набрала ответ.

Я: Спасибо, но у меня работа и дом. Но я буду болеть издалека.

Коуп: Ну же, Ро-Ро. Приезжай повидаться со своим любимым братом на недельку.

Я: Ты хотел сказать — с любимым балбесом? Прости, не могу. Но я знаю, зачем ты это предлагаешь, и я ценю.

Коуп: Я за тебя волнуюсь.

Очередная волна вины. Но я не могла прятаться только потому, что моя семья переживает.

Я: Я осторожна. Обещаю. Люблю тебя, балбес.

Коуп: И я тебя, дурында.

Я снова уронила телефон в подстаканник и нажала кнопку запуска двигателя. Аккуратно выехала с парковки. На территории питомника уже никого не было, но кто знает, какой мусор может попасться на пути.

Через несколько секунд я добралась до выезда и включила поворотник. Одно из того, что я любила в работе здесь, — это дорога домой. Пятнадцать минут по извилистым проселочным дорогам — не знаю, можно ли это назвать «поездкой на работу», но я считала, что да.

Каждое время года приносило свои пейзажи. Осенью — ясное небо и редкие оранжево-красные пятна в лесу. Зимой — суровый снег и завораживающие горы с ледяными вершинами. Весной — нескончаемые поля диких цветов. А летом — золотые волны полей у подножия Касл-Рок.

Сейчас начинались первые дикие цветы — мое любимое время года. Скоро луга заиграют всеми красками.

Я так увлеклась поиском первых бутонов, что не заметила внедорожник позади, пока он не навис прямо у меня на хвосте. Черный, огромный, с массивной решеткой радиатора — водитель дал газу.

Я нахмурилась, посмотрев в зеркало заднего вида, и легонько притормозила в предупреждение:

— Идиот, — пробормотала я. — Чертовы туристы. Всегда куда-то спешат — то к горам, то на Касл-Рок, то на Кристал Лейк, в двух часах отсюда.

Но SUV лишь подобрался ближе.

Сердце заколотилось мелкой дробью, как крылья колибри. Я прижала ногу к тормозу, надеясь, что он обгонит меня. Вместо этого водитель снова дал газу и врезался в заднюю часть моей машины. Голова дернулась вперед, ударившись о руль так сильно, что в глазах заплясали звезды.

Бисквит взвизгнул на заднем сиденье, но, к счастью, защитная перегородка не дала ему вылететь вперед.

Я сильнее надавила на тормоз, пока мой SUV соскальзывал на обочину, цепляя гравий. Пыталась выровнять машину, чтобы не съехать в обрыв справа. Он был не очень глубоким, но и не мелким — рисковать не хотелось.

Сзади снова заревел двигатель. Я выругалась.

Глянула в зеркало — внедорожник отъезжал назад, а затем резко врывался вперед. Паника вспыхнула жаром, кровь загудела в ушах. Я вдавила педаль газа, пытаясь найти выход, но деваться было некуда — две полосы и овраги по бокам.

Мир замедлился. Все происходило, как в сериях снимков. Сердечный ритм, щелчок затвора.

SUV снова врезался в меня, и начался вихрь. Мы закрутились, мир слился в сплошное размытое пятно. А потом машина полетела вниз.

30

Энсон

Я с усилием швырнул поврежденный гипсокартон в контейнер. Руки и спина горели от напряжения, но я приветствовал эту боль. Наклонился, поднял еще один лист и тоже забросил его внутрь.

Шеп делал то же самое, подхватывая следующий лист:

— Думал, ты будешь в лучшем настроении после того, как Оуэн ушел.

Я лишь хмыкнул, продолжая закидывать мусор. Сегодня мы неплохо продвинулись. Отчасти потому, что я намеренно глушил все вокруг. Сделал свою работу. И за Оуэна тоже. А может, и еще немного сверх того.

Шеп продолжал говорить, не сбавляя темпа:

— Не могу сказать, что скучаю по его нытью и жалобам.

Если бы я был способен хоть что-то воспринимать сегодня, то, наверное, заметил бы перемену в атмосфере после ухода Оуэна. Но я не замечал. Единственное, что помогало — уходить в работу. Так же, как когда я впервые пришел работать к Шепу. Физическое напряжение, повторение одного и того же — все это помогало заглушить демонов.

Но Хелена сегодня выпустила их из клетки. Каждый рывок ломом, каждый швырок обломков был тщетной попыткой загнать их обратно.

Я раздраженно зарычал, запуская еще один лист в контейнер. Повернулся за следующим и только тогда понял, что пусто. Мы закончили кучу, которая должна была занять нас до самого завтрашнего утра.

Я впервые поднял глаза. Солнце уже клонилось к горизонту. На парковке остались только серебристый пикап Шепа и мой черный. Остальные давно разъехались.

Я взглянул на часы. Без пятнадцати шесть. Блядь.

— Тебе давно пора было уехать, — буркнул я.

Шеп лишь покачал головой:

— Ты думаешь, я оставлю тебя тут одного, когда ты в таком состоянии?

Я стиснул зубы:

— Я в порядке.

— Ты сегодня ходячая буря уровня апокалипсиса, — заметил он.

Я пнул носком ботинка камень:

— Я не девочка-подросток. Не люблю болтать. Я тут работаю.

Шеп приподнял бровь из-под кепки:

— Ну ты и вправду рвал этот дом на куски, как одержимый. Думаю, завтра бригада собирается пригласить экзорциста.

— Нужно было восполнить то, что не сделал Оуэн, — оправдался я.

Шеп подошел ближе, глядя прямо в глаза:

— Энсон, это я. Не ври. Кто звонил? Мать?

Я вздрогнул, как от пощечины:

— Нет. Ты же знаешь, я последний, кому она когда-либо позвонит.

— Тогда кто? Я не видел тебя в таком состоянии с тех пор, как ты приехал сюда.

Я с трудом сглотнул:

— Кто-то из моей старой команды. Думают, что Палач вернулся.

Шеп застыл:

— Энсон…

— Получили еще одну записку. Может быть, подражатель. — Но, даже