Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

произнося эти слова, я знал, что вру. Хелена не стала бы делать поспешных выводов. Если она уверена, что это Палач — значит, это он.

Шеп тяжело выдохнул:

— Неудивительно, что ты на взводе.

Я провел рукой по волосам. «На взводе» — это мягко сказано. Воспоминания рвали стены, которые я так долго строил. Каждое напоминало, почему у меня не может быть нормальной жизни. Почему я не заслужил ту каплю счастья, что обрёл с Ро.

— Что они делают, чтобы его найти? — спросил Шеп.

Вопрос был простым, но он не знал, сколько всего за ним стоит.

— Сначала нужно найти тело.

Каждая записка означала одно — где-то уже погиб человек. Но тогда я не давал себе времени осознать это. Я был слишком увлечён погоней за преступником, собирая его загадки.

Я всегда любил игры со словами, поэтому начальство поручило разбирать все записки именно мне. Я быстрее всех распутывал их. Каждая подсказка давала нам букву места. И каждый шифр отпечатался у меня в мозгу. Но для него это все было лишь игрой. Его извращенной версией виселицы.

А я наслаждался тем, что нахожу ответы быстрее всех. Гордился, что веду команду к следующей разгадке. Я был так одержим идеей остановить его, что не понял, как сам стал частью его игры.

— Есть хоть какие-то зацепки? — снова спросил Шеп, вырывая меня из мыслей.

Я покачал головой:

— Я не спрашивал.

Я не хотел знать. Уже знал слишком много. Где-то кто-то потерял самого близкого человека. Дочь. Жену. Мать. Сестру. И будет мучиться этим, пока тот ублюдок продолжает присылать записки.

Стоило мне подумать о слове «сестра», как грудь разорвало болью. Господи, как же я скучал по Грете. По ее издевкам во время наших еженедельных звонков:

«Ну как там твой кружок задротов на этой неделе?» — всегда смеялась над старшим братом. Но она гордилась моей работой, гордилась жизнью, которую я строил.

Просто мы оба тогда еще не знали, насколько пустой может быть эта жизнь. Пока не стало слишком поздно.

Шеп изучал меня пристально:

— Твоя команда думает, что ты в опасности?

— Не знаю. Они хотели, чтобы я вернулся. — Даже вслух это звучало, как яд.

Брови Шепа взлетели:

— Ты об этом думаешь?

— Нет. — Ответ был мгновенным. Окончательным. — Я не хочу той жизни. Даже если бы захотел — не выдержал бы.

Сочувствие скользнуло по его лицу, заставив меня отвернуться:

— Это не твоя вина, Энсон.

— Не надо, — отрезал я.

Что-то в моем голосе заставило его отступить:

— Ладно. Давай возьмем еды на вынос? Заедем ко мне.

Я уже собирался отказаться, но тут зазвонил телефон Шепа.

Он достал его из заднего кармана, провёл пальцем по экрану:

— Да?

Я видел, как с его лица медленно уходит краска.

— Где? — резко спросил он.

Пауза.

— Уже еду.

Шеп тут же бросился вперед, но я шагнул рядом, чувствуя, как тревога охватывает и меня:

— Что случилось?

Он взглянул на меня:

— Это Ро. Она попала в аварию.

31

Роудс

Я поморщилась, когда медик протерла рану на лбу чем-то, что ощутимо напоминало спиртовую салфетку. Бисквит зарычал с каталки. Он не отходил от меня с тех пор, как нас вытащили из разбитого внедорожника.

— Извините, — тихо сказала молодая медик с сочувствием в голосе. — Надо хорошо все продезинфицировать.

— Все в порядке, Сюзи, — заверила я ее. Второй медик, Шон, даже не смог подойти из-за того, как яростно Бисквит меня охранял.

— Тебе надо в больницу, — процедил Трейс.

Бисквит снова зарычал, уловив тон моего брата.

Я быстро замотала головой. Больницы — не для меня. Не после того, как столько времени провела в одной много лет назад.

— Нет.

Мышца на челюсти Трейса заходила ходуном:

— У тебя сотрясение.

— Небольшое, — возразила я. — А Сюзи может склеить мой лоб своим чудо-клеем. Правда, Сюзи?

Она металась взглядом между нами, будто боялась что-то сказать.

— Ей не положено, — буркнул Шон. Ему было за сорок, с седыми прожилками в волосах и бороде.

Сюзи же была моложе меня и училась в медицинской школе. Так что разбиралась в этом вполне. Я была готова стать ее подопытным, лишь бы избежать больницы.

Рядом затормозил черный матовый пикап с едва заметным узором по кузову — я его узнала.

Фэллон выскочила из машины, бегом направляясь ко мне, а за ней поспешил Кай:

— Ты в порядке? Что случилось? Тебя кто-то с дороги скинул? Какого черта, Ро?

Кай опустил руки ей на плечи, мягко сжав:

— Дыши, Фэл.

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, открыла их вновь:

— Ты в порядке?

Я кивнула и тут же пожалела — резкая боль в голове дернула рану:

— Все хорошо. Честно.

Фэллон нахмурилась:

— У тебя кровь на лбу. Это не «все хорошо». И дай угадаю — ты отказываешься ехать в больницу?

Трейс кивнул:

— Упряма как черт.

Фэллон выдохнула:

— Я знала, что так будет, поэтому прихватила по дороге доктора Эйвери.

Я уставилась на нее:

— Ты похитила врача?

У Кая дернулись губы, но в глазах я заметила тревогу и, возможно, даже страх:

— Она слегка пугающая, когда заводится.

— С этим соглашусь, — подтвердил доктор Эйвери, мужчина за шестьдесят, который лечил меня с самого детства. Он целеустремленно прошел сквозь толпу:

— Роудс, не люблю вот так с тобой встречаться.

Я усмехнулась:

— Я тоже.

Бисквит зарычал, когда доктор подошел ближе.

— Сначала, пожалуй, стоит его отвести, — заметил врач.

— Удачи, — пробормотал Трейс. — Теперь он вроде как ее телохранитель.

— Думаешь, пойдет со мной? — спросила Фэллон.

— Попробуем, — я почесала Бисквита за ушами. — Давай, малыш, отойди с Фэллон на минуточку. Я здесь. Все хорошо. — Господи, как же я рада, что с ним все в порядке. Могло быть намного хуже, но, похоже, мы оба отделались легко.

Фэллон взяла поводок и спустила его на землю с натужным вздохом:

— Идем. Я тебя обниму, пока мама чинится.

Как только Бисквит отошел, доктор Эйвери принялся за работу. Посветил в глаза, осмотрел рану:

— Гораздо проще было бы сделать это у меня в кабинете, — пробормотал он.

— Лучше сразу разобраться, — тихо ответила я. Даже