Марипоса - Лекси Аксельсон

class="p1">Мне нужно быть внутри неё. Член дергается от этой химии, о существовании которой я даже не подозревал. Вайолет поворачивается ко мне лицом. Головка упирается ей в живот, и она опускает взгляд, любуясь видом. Её желание идеально совпадает с моим. Она не боится просить то, чего хочет.

Я отхожу от стены, тяну её к себе, пока мы не оказываемся в центре моей комнаты. Подхватываю её на руки — она вскрикивает и обвивает шею руками. Её мокрая киска течет мне на пах. Я вдавливаю пальцы ей в рот, и её зрачки расширяются так, что карего почти не видно.

— Соси.

Она любит, когда ей приказывают.

Её теплый рот оставляет пальцы влажными и скользкими, прежде чем я вытаскиваю их. Вайолет стонет с приоткрытым ртом. Насаживается на головку и трется клитором, запрокидывая голову к потолку.

— Хорошая девочка.

Одним толчком я вхожу в неё до упора, возвращаясь домой, в её тугую киску. Я трахаю её стоя, впиваясь зубами в плечо, помечая. Освободив пальцы, вонзаю их в её кожу, сжимаю округлую задницу, безжалостно овладевая ею так, как мы оба хотим. Она подпрыгивает на моём члене, всё это время нашептывая на ухо сладкие мольбы.

— Трахни меня.

— Сильнее, Кейд.

— Я хочу твою сперму… дай мне свою сперму… пожалуйста!

Я изливаюсь в неё с диким рычанием, удерживая, пока она обмякает у меня на руках. Вайолет целует мою шею, её губы скользят по шраму. Потом резко впивается в него зубами, и у меня вырывается шипение, я резко тяну её за волосы. Болезненное удовольствие сводит с ума нас обоих. Она продолжает царапать мне спину, пока не проступает кровь. Мне нравится, когда Вайолет заставляет меня кровоточить; я готов истекать ради неё хоть всю чертову ночь. Мы переводим дыхание, прижимаясь друг к другу, пока медленно приходим в себя после крышесносного оргазма.

— Ты мне нравишься, Кейд... очень нравишься, — застенчиво признается она.

Всё еще тяжело дыша, я провожу рукой по её длинным, мягким волосам.

Я хочу сказать ей, что у нас нет будущего. Напомнить о жестокой судьбе. Но проглатываю эти слова.

— Я плохо впускаю людей в свою жизнь, Вайолет. Я не умею держаться. Не создан для этого. Если честно, я даже не уверен, что знаю, как это вообще делается.

— Ты делаешь это прямо сейчас, и у тебя получается.

Я приподнимаю бровь, не веря словам, слетающим с её губ. Я не люблю, когда мне лгут. И всё же, слыша их от Вайолет, я чувствую себя недостойным её.

Когда миссия закончится, закончится и всё, что происходит между нами. Мне следует положить этому конец, потому что, какой бы сильной ни была Вайолет, я чувствую, как она привязывается ко мне по тому, как она смотрит на меня — с надеждой и восхищением.

Мне следует положить этому конец… но не прямо сейчас.

34. КЕЙД

Дорогой Грэм,

Я снова и снова перечитываю твоё последнее письмо. Каждый раз, когда мне грустно и дни тянутся бесконечно, я достаю его и читаю. Кажется, я уже выучила его наизусть, слово в слово. Я бы сказала «да», если бы ты сделал мне предложение.

Но дни длинные, а ночи еще длиннее.

Пожалуйста, не ненавидь меня, Грэм. Если по окончании твоей миссии ты сможешь найти в себе силы простить меня за то, что я сейчас напишу, я бы всё равно хотела остаться с тобой друзьями. Мне жаль, но я не могу так продолжать. Я не могу ждать тебя. Прошло три месяца с тех пор, как я получила последнее письмо, и мне кажется, будто тебя никогда не существовало. Когда я просыпаюсь, очертания твоих губ все еще чувствуются на моих, преследуя меня. Я прокручиваю в голове самые страшные варианты того, через что ты можешь проходить, потом говорю себе, что с тобой всё в порядке, и в конце концов засыпаю, чтобы увидеть тебя во сне. Но сны всё чаще превращаются в кошмары. Единственное доказательство того, что ты существуешь, — это боль в моём сердце, твои письма и голубой мишка, которого ты выиграл для меня на ярмарке. Это всё, за что я еще держусь. Ты, наверное, сочтешь меня эгоисткой, и, возможно, будешь прав. Я ненавижу себя за это письмо, но оно будет последним. Мне кажется, что, отпуская тебя, я поступаю правильно.

Никто не хочет, чтобы мы были вместе. В закусочной все говорят, что я для тебя слишком молода… что я слишком юная, чтобы ждать солдата. Мне девятнадцать, тебе двадцать восемь. Я твержу всем, что между нами есть что-то особенное, но из-за этого люди смотрят на меня так, будто я сошла с ума — влюбилась в мужчину, которого не видела уже несколько месяцев.

Прости меня. Береги себя. Ты можешь сделать это ради меня?

Я всё еще люблю тебя, клянусь.

Грейс

Мне не следовало это читать, но Вайолет похожа на меня. Она не доверяет сразу — и я тоже. Каждый раз, когда она приоткрывается, в её попытках спрятать свои уязвимые места явно сквозит страх. Но именно их я и хочу узнать. Эти письма втянули меня в историю любви её бабушки. Датированы временем Вьетнамской войны. Почему они у неё?

Я аккуратно убираю письма обратно в ящик, к инструментам для резьбы по дереву.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как я видел Вайолет в последний раз, и меня ломает от желания снова оказаться рядом с ней. Это новое чувство — не припомню, чтобы я когда-нибудь испытывал такое, даже с Пенни. Просыпаться и тосковать по теплу чьего-то тела? Пропускать удары сердца от одного только звука голоса? Вайолет — мой наркотик. Вот кто она. Морфий.

Последние несколько дней мы почти не вылезали из постели, пока я получал ответы на вопросы, которые давно хотел узнать: какое её любимое блюдо и какой она любит кофе по утрам. Она надрала мне зад в «Колонизаторах», и я понял, что не умею проигрывать. Еще Вайолет не преминула сообщить, что у меня в бороде семь седых волосков.

Чудачка.

Рабочий день затянулся — сейчас почти девять вечера. Гуманитарная миссия длится дольше обычного, и это нервирует меня. Последний раз я выходил на связь со Слейтером — он сказал, что они уже возвращаются… но это было два часа назад.

Я делаю еще один глоток виски, и он обжигает горло. Листаю данные, просматривая список целей, которых