Тени тебя - Кэтрин Коулc

прошел по дуге. — Грудь — как на ладони, чтобы я попробовал на вкус, — его губы сомкнулись на соске, и он сильно потянул его.

Из моих губ сорвался стон. Разряд ударил от соска к клитору, и я сжала бедра.

— Нужен я? — проворковал он.

— Да, — выдохнула я.

Роан выпрямился мгновенно и, шагая к изножью, расстегнул ширинку:

— Хотел тебя подразнить. Заставить ждать. Но мне нужно быть внутри тебя.

Значит, на свете есть бог.

Он сбросил брюки и снова двинулся ко мне, хищно. Его ладонь легонько скользнула по внутренней стороне бедра:

— Готова?

Я раскрыла рот, чтобы ответить, но пальцы Роана вошли в меня, и из горла вырвался только жалобный звук.

Он оскалился:

— Вот моя девочка.

От этих слов меня сжало внутри.

Роан выругался и выскользнул пальцами:

— Играешь с огнем.

Я улыбнулась во весь рот:

— Не боюсь обжечься.

Глаза Роана сверкнули, и он забросил мои ноги себе на талию. Через секунду вошел. Без предупреждения, просто взял. И, Боже, это было всем.

Веки затрепетали, я пыталась впитать каждое ощущение.

— Э-э, нет, — одернул Роан. — Глаза не закрывай. Я хочу видеть каждую каплю наслаждения, в которой ты тонешь.

Я заставила себя распахнуть взгляд, пока он уходил глубже. Руки дергали путы, жаждали свободы, дотянуться до Роана. Ощутить его. Но невозможность двигаться только обостряла все остальное.

Роан изменил угол, проходя еще дальше. Я заскулила, но не закрыла глаз.

Его рука скользнула между нами, палец нашел тот самый пульсирующий узелок.

Я вцепилась в шелковый ремень изо всех сил, когда он выгнулся еще глубже. Потом палец нажал.

Без предупреждения, без раскачки — меня прорвало. Света вспыхнули перед глазами, мышцы встали струной.

Роан выругался, опустошаясь во мне, а я принимала все. Волна за волной накатывали удовольствия, пока я не обмякла, и Роан рухнул на меня.

Я пыталась унять дыхание:

— Кажется, ты только что довел меня до инсульта.

Роан чуть отстранился, на губах заиграла улыбка:

— Считаю это комплиментом.

— Самодовольный.

— Нет, — он уткнулся носом мне в шею. — Просто одержим твоим телом. Сделаю своей миссией — изучить каждый миллиметр.

37

АСПЕН

Я сделала глоток кофе и принялась за любимое утреннее зрелище — завтрак-шоу с участием Роана. Жгуты мышц на его предплечьях напрягались и перекатывались, пока он ловко переворачивал омлет. Потом он взялся за вторую сковороду и повторил то же самое снова.

Это был мой любимый способ встречать утро — смотреть на Роана и слушать, как Кэйди делится планами на день. Неделя перетекла в две, и мы все просто… держались.

Новых убийств не было, и большинство репортеров уехали. Все, кроме Орэна и двух подкастеров — Стивена и Тайсона. Обычные СМИ поняли, что здесь нет сюжета. По крайней мере, такого, к которому им был бы доступ. И местные перестали глазеть — любопытство осталось, но без грубости, давая мне пространство.

И все же Роан остался.

Он ни разу не заговорил о возвращении в свою хижину. И больше не ночевал на диване. Кэйди это нисколько не смутило — ей просто нравилось, что ее лучший друг рядом.

— Что ты там высматриваешь, мама? — спросила Кэйди, прожевывая яйцо.

Щеки у меня вспыхнули.

— Люблю смотреть, как Роан делает омлеты.

Она энергично закивала:

— Я тоже. Он делает это движение когда переворачивает, и они такие вкусные.

Роан бросил мне самодовольный взгляд, ставя тарелки.

— Самоуверенность — это некрасиво, — крикнула я ему.

— Что такое самоуверенность? — спросила Кэйди.

— Это когда человек слишком высокого мнения о себе, — объяснила я.

Она сморщила нос:

— Голова у мистера Гриза выглядит нормальной.

Роан усмехнулся, ставя передо мной тарелку и целуя в висок:

— Видишь? Я идеален.

Я недовольно хмыкнула.

— Ты звучишь как мистер Гриз! — захихикала Кэйди.

Роан рассмеялся громче.

И я знала — этот смех мне никогда не надоест. Глубокий, живой, настоящий — он окутывал меня самым теплым объятием.

Смеяться ему в последнее время становилось легче. И чаще. Но я не принимала ни одного смеха как должное.

Я откусила кусочек омлета и застонала — овощи и сыр взорвались на языке идеальным сочетанием.

Роан наклонился ближе:

— Продолжай издавать эти звуки и мне придется увести тебя в сарай до школы.

Лицо у меня загорелось, взгляд метнулся к нему. Нам приходилось проявлять изобретательность, чтобы выкроить время для нас, но мне было плевать.

— Я люблю сарай, — прошептала я хрипловато.

— Я тоже хочу в сарай! — встряла Кэйди. — Сарай намного интереснее школы.

Я с трудом сдержала смех и перевела внимание на дочь, изучая ее:

— Хизер ведет себя нормально?

Кэйди закусила губу, и я приготовилась услышать, что на этот раз натворила девчонка.

— Мне ее жалко, — вздохнула Кэйди.

Брови у меня взлетели:

— Почему?

— С ней больше никто не играет. Ей грустно.

Я поморщилась. Это была моя вина — когда я высказала Кэйтлин все, что думаю, и дала понять ее подругам, что город теперь смотрит на нее иначе.

— Что, по-твоему, тебе стоит сделать?

Кэйди задумалась:

— Я спрошу, хочет ли она играть со мной и Чарли на перемене. Если будет злая — больше не позову. Но может, она урок усвоила. Как когда ты даешь мне наказание.

Я прикусила губы, чтобы не рассмеяться. Наказывать Кэйди мне приходилось редко — по пальцам пересчитать за этот год. Но сильнее всего на нее всегда действовало мое разочарование.

— Думаю, это будет очень добрым поступком, малышка.

Она просияла и соскочила со стула, унося тарелку в раковину:

— Добрые сердца — самые лучшие сердца.

— Именно, — я взглянула на Роана и заметила хмурый взгляд. — Что?

— Не хочу, чтобы эта девочка причинила ей боль.

Сердце болезненно сжалось. Забота Роана о Кэйди задевала во мне какую-то неизведанную глубину.

— Может, Хизер и заденет ее. Но Кэйди сильная. Вокруг нее люди, которые ее любят. — Теперь это была не только я. Это был Роан, его брат и сестра, их половинки, его родители. Благодаря им я обрела то, чего мне всегда не хватало: семью.

Паника скользнула по лицу Роана:

— Почему ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь?

Из моих губ вырвался смех:

— Потому что я счастлива.

Напряжение спало с его лица. Он прижал ладонь к моей щеке:

— Я рад.

— Спасибо, что сделал меня такой.

— Нежное Сердце, — хрипло прошептал он. — У меня нет времени трахнуть тебя этим утром.

Я фыркнула, поднимаясь, чтобы убрать теперь уже пустые тарелки:

— Такая романтика.

Он шлепнул меня по ягодице на пути к раковине:

— И не забудь это.

— Я готова! — крикнула