Цена вопроса - жизнь! - Кира Фелис

И теперь мне приказывают выйти замуж! И меня даже не думают спросить! Никто! Никто не спросит, а хочу ли я этого? Хочу ли я вообще замуж после всего? Хочу ли я за ЭТОГО мужчину?!

Я только-только вздохнула полной грудью. Только-только почувствовала, что у меня появились близкие люди, готовые поддержать. Появились деньги. Появилась надежда восстановить этот дом, который я уже успела полюбить всем сердцем, который стал для меня настоящим убежищем. А меня… меня просто хотят отдать! На тебе денег и сиди тихо, не бухти. Знаю я такие «подарки». Плавали!

Это он хочет откупиться от вины! Вины перед другом и его семьёй. Но расплачивается-то будут мной! Я тут вообще ни при чём, но меня используют, чтобы закрыть старые долги. А он… он же даже не скрывал! Сказал, что не против женитьбы — время пришло. Не «ты мне нравишься», не «я хочу быть с тобой», а «время пришло»! Словно я просроченный товар, который пора сбыть с рук!

Сколько я так сидела, не знаю. Время растворилось, став таким же бесформенным и бесполезным, как и я сама в этот момент. Истерика закончилась, оставив после себя лишь выпотрошенную, опустошённую оболочку. Дыхание ещё было рваным, ком в горле мешал сглотнуть, а солёный привкус слёз неприятно терзал губы. Холод пробирал до костей, но он был не от пронизывающего ветра или сырости, исходящей от разлива. Он был изнутри.

Что делать я не знала, но Константин вроде говорил про месяц. Может, и вправду он посмотрит на нашу жизнь, поймёт, что всё у нас хорошо и уедет?

Тихий шорох шагов заставил меня вздрогнуть, а, повернув голову, увидела подходившего ко мне Константина.

— Можно присесть? — спросил он, голос звучал ровно, без тени той надменности, что резала слух ещё недавно. Однако настороженность во мне не угасла.

— Конечно. Разве я могу запретить? — мой голос прозвучал едко, с такой горечью, что я сама удивилась.

Он сжал губы, а в его глазах мелькнула тень, которую я не смогла разгадать.

— Ты монстра-то из меня не делай! — его голос прозвучал сдавленно, почти рычание, но в нём сквозило возмущение. — Всё, что я делаю, я делаю вам на благо.

— Теперь это так называется? — я отвернулась, демонстративно уставившись на бурлящую реку, не желая дальше разговаривать. Каждое его слово било по нервам, напоминая о моём безысходном положении.

Наступила тяжёлая тишина. Только бурный рокот реки нарушал её, и каждый удар волны отдавался в висках. Я чувствовала его присутствие рядом, ощущала его взгляд, но не поворачивалась. Ждала, что он уйдёт.

— Ты изменилась, — его голос стал мягче, почти неуверенным. Я вздрогнула от неожиданности и от испуга быть раскрытой — Видимо, выросла. Я не учёл этого момента. Прости меня, пожалуйста. Мы плохо начали знакомство.

Поворачивать голову не стала. Вместо ответа я фыркнула, показывая своё отношение к этому заявлению.

Я услышала его лёгкий вздох, а потом он улыбнулся. Я почувствовала это не видя.

— Ну да, я плохо начал знакомство, — согласился он, и на этот раз в его голосе прозвучало что-то похожее на самоиронию.

Не выдержав, я медленно повернула голову. На его лице играла лёгкая, настоящая улыбка.

И вдруг сквозь боль и обиду, я почувствовала, как уголки моих собственных губ дрогнули в ответной улыбке.

— Мир? — предложил он, и я с удивлением увидела, как он протянул мне свой мизинец вздёрнутый, как делали мы, детьми, много лет назад.

— Мир, — выдохнула я, и мой мизинец, покрытый мелкими царапинами и мозолями, коснулся его. Его палец был сильным, тёплым, и казался таким непривычно чужим, но в то же время по-детски знакомым.

Глава 50

Он уже давно осторожно устроился рядом со мной, и теперь, когда мы сидели настолько близко, что тепло его бедра ощущалось сквозь ткань моего платья, просто молча смотрели на реку. Это молчание было иным, не тем тягучим, давящим грузом, что растворил воздух в гостиной. Оно было успокаивающим, как медленное оседание пыли после бури. Наконец, я нарушила этот непрочный покой, не отрывая взгляда от воды.

— Что с Аглаей делать будешь? — мой голос вышел ровным. Переход на «ты» произошёл как-то сам собой, без усилий, словно так и должно было быть. Константин лишь чуть заметно улыбнулся, отмечая это, а затем глубоко выдохнул, и его выдох прозвучал тяжело, будто он сбрасывал с себя невидимый груз. Хоть гнев на эту девчонку ещё клокотал внутри, её судьба всё же не давала мне покоя, даже если только из-за мыслей о её матери.

— В городе жених у неё есть, — произнёс он негромко немного помолчав — Я поинтересовался. Мужик умный, состоятельный, но серьёзный. Баловать ей не даст. Может, хоть так выйдет из неё толк — он повернул голову, и наши взгляды встретились. В его глазах отражалась утомлённая практичность.

Я медленно кивнула соглашаясь. Да, пожалуй, это был лучший выход из ситуации. Наконец, она будет пристроена к делу, а не к праздности, которая, как правило, ведёт к беде.

Мы снова погрузились в молчание, но ненадолго.

— Арина, — его голос вновь прозвучал, и в нём проскользнула нотка задумчивой любопытности. — Я всё понял, кроме одного. Объясни мне про лук. Зачем его есть, если имеются другие продукты?

Я хитро улыбнулась. Видимо, придётся сегодня опять жарить луковые кольца. Ну что ж, домашние будут рады.

— Вечером приготовлю, — пообещала я и повернулась к нему — Сам оценишь.

Тишину нарушил быстрый топот ног, доносящийся со стороны кустов. Обернувшись, увидела стремительно приближающихся к нам Василину и Матвея. Разлохмаченные, перепачканные, они бежали так быстро, что мне это не понравилось. Нехорошее предчувствие стиснуло грудь, заставив резко подняться на ноги.

— Госпожа, там это… — добежав до меня, проговорил Матвей срывающимся голосом. Он, как и Василина, тяжело дышал после быстрого бега и, теперь согнувшись и уперев руками в колени, пытался отдышаться. При этом девочка смотрела на меня виноватыми глазами — Мастерская… горит! Старый Михалыч людей прислал.

— Что?! – выдохнула я

— Какая мастерская?! — Константин вмиг оказался чуть впереди меня, словно щит, его голос был резким и встревоженным. Он явно пытался оградить меня от ошеломляющей новости, но мне это в этот момент было совершенно не нужно. Это моё имение! Моя мастерская! Мои люди!

Я шагнула вперёд, обходя его.

—