Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева

Эйфория встречи схлынула с лица Анрии, оставив лишь задумчивость. До нее, наконец, дошло, кем они теперь приходятся друг другу с Андмундом. В этом сложном переплетении судеб только время сможет расставить все по своим местам. Но ни я, ни эти двое пока не могли представить, что ждет нас впереди.

* * *

Минуло три недели. По хмурому, холодному взгляду, которым герцог одаривал девушку, я поняла: ему донесли о ночных шалостях Анрии с двумя королевскими отпрысками. Бедняжка словно превратилась в серую тень. Ничто больше не зажигало огонька в ее глазах. Дни напролет она коротала в своих покоях, выходя лишь к трапезе, словно луна из-за туч. Если так пойдет и дальше, то, боюсь, после моего отъезда она вовсе перестанет прикасаться к еде. Нужно срочно найти выход, вырвать ее из этой апатии, но в голове пока не зрело, ни единой здравой мысли.

На вечерней трапезе Андмунд огорошил нас новостью.

— Я получил послание от короля. Генрих Дартский изъявляет желание отметить балом мое возвращение из плена. Он прибудет с сыном… — Герцог осекся, бережно положил салфетку на стол и взглянул на герцогиню. — Анрия… Я понимаю, что не вправе давать тебе советы, но мне бы очень хотелось, чтобы по прибытии гостей в мой замок, твои покои оставались неприступной крепостью для мужских вторжений.

Кровь вмиг отхлынула от лица бедняжки, обнажив болезненную бледность. Её зеленые глаза, словно два бездонных омута, распахнулись в немом потрясении. Первая слеза хрустальной росой скатилась по щеке, за ней последовала вторая, и вот уже горечь захлестнула её. Не в силах больше выносить это, девушка вскочила и, сотрясаясь от рыданий, бросилась прочь.

— Напрасно вы так, — тихо произнесла я, поднимаясь. — Не стоит судить Анрию по людской молве. На её долю и так выпало слишком много испытаний, а вы ещё со своими двусмысленными намеками. В чём она перед вами провинилась? Или вы считаете, что это юное создание могло перечить особам королевской крови? Но тогда и вам нужно было быть смелее, послать далеко и надолго короля с его указом о призыве вас на войну.

Настроение было окончательно испорчено, и я не желала ни минуты больше оставаться в обществе этого напыщенного индюка.

— Вы забываетесь, — процедил он, испепеляя меня взглядом, от которого по коже побежали ледяные мурашки. — Девушка должна являть собой образец добродетели, а не походить на распутную торговку.

Намек прозвучал как удар хлыста.

— Как же удобно сваливать всю вину на хрупкие женские плечи! — парировала я, в голосе звенел металл. — Во всех мирах одно и то же: женщины обязаны быть безупречными, словно ангелы, кристально чистыми, дабы не разжигать низменные мужские желания. — С этими словами я, как разъярённая пантера, одним грациозным движением выскользнула из обеденного зала, оставив его тонуть в омуте собственной желчи. И, уже скрываясь за поворотом, бросила с ехидной усмешкой: — Кретин… Мужлан… Сноб… Индюк… И пока я летела к комнате Анрии, мой ум плёл кружева из самых ядовитых и остроумных ругательств, предназначенных для этого самовлюблённого мужчины.

Пока я шла к покоям, в голове, словно в кипящем котле, зрел план. Как донести до Андмунда эту паутину лжи, сотканную вокруг особ королевской крови? Если не открыть герцогу всю правду, боюсь, он наломает дров, и тогда нам не избежать беды. Меньше всего мне хотелось, чтобы он вызвал Сэирона на дуэль и в итоге закончил свои дни на виселице или в темнице.

Анрию я застала в слезах. Выпроводив служанок, я запрыгнула на кровать, прилегла рядом с девушкой и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, произнесла: — Слезами горю не поможешь. Это я заварила кашу, и мне её расхлёбывать.

Шмыгнув носом, она повернулась ко мне, и я увидела ее заплаканное лицо.

— Да ты только посмотри на себя, — с лаской прошептала я. — Глаза опухли, нос красный… Настоящая писаная красавица.

— Во всем виновата я, — со всхлипом проговорила она, садясь на кровати. — Мне нужно было броситься с замка, и на этом все бы закончилось. Не было бы ни страданий, ни позора.

— О-о-о, — протянула я, — опять за старое. Но тогда бы с тобой не случилось всех этих приключений, и ты бы не узнала, что Андмунд вернулся с войны. Глупышка, — с теплотой в голосе сказала я, легонько коснувшись пальцем ее аккуратного носика. — Не печалься. Ложись спать, и, как говорят: утро вечера мудренее.

Выслушав меня, девушка бесшумно соскользнула с кровати и, словно тень, направилась в ванную комнату. Я же не теряла ни секунды. Покинув покои, отправила к герцогине ее преданных служанок, а сама направилась к себе, погруженная в раздумья. «Провернуть фокус с кольцом-артефактом на балу не удастся при всем желании. Анрия впитала манеры высшего света чуть ли не с молоком матери. Остается провернуть то, что я задумала…»

Глава 25

Маски сброшены

Когда замок утонул в объятиях ночи, я, словно ниндзя, скользнула по коридору. У двери кабинета, где часто засиживался Андмунд, я замерла, прислушиваясь к тишине, царившей за дубовыми панелями. В задумчивости почесав макушку, я активировала артефакт-кольцо и, тихонько постучав, без приглашения приоткрыла дверь. Словно ласка, просочилась в узкую щель и, осторожно прикрыв за собой проход, утонула в хмуром взгляде серых глаз. В воздухе висела густая пелена табачного дыма, смешанная с терпким ароматом алкоголя.

— Анрия⁈ — удивленно воскликнул Андмунд, а затем устало вздохнул, что-то ворча себе под нос.

— Я… Я… — запинаясь, начала я. — Я пришла объясниться.

— Не стоило. И момент, прямо скажем, не особо подходящий. Ночь на дворе. О нас могут поползти слухи.

— А если бы я пришла к тебе днем, то слухов бы не было, — ухмыльнулась я, подойдя к нему ближе. — У тебя такой широкий шикарный стол, — промурлыкала я, выгнув сексуально пальчиками, провела ими по отполированной поверхности, намекая на… несколько иные обстоятельства.

Герцог скривился, словно от яда, одним глотком осушил остатки густой, темно-коричневой жидкости и, с грохотом поставив фужер на стол, устремил на меня тяжелый взгляд.

— Знаешь, я ведь поначалу отметал все эти сплетни как вздор. Но, глядя на тебя сейчас, вижу — они правдивы. Никогда бы не подумал, что в тебе столько… похоти, — выплюнул он