Сексуальный коп - Лорелин Пейдж

вгоняю в нее свой член. Она вскрикивает, но я не даю ей времени приспособиться, времени обхватить меня, я просто вгоняю глубже, по самое основание. И тогда я издаю стон. Она такая чертовски влажная, что слышу, как наши тела двигаются вместе, когда я начинаю двигаться внутри нее, киска такая горячая и тугая, что мой член сжимается от основания до кончика.

— Прости, — бормочу я, хватая ее за бедра и меняя темп, чтобы войти в нее. Стол сотрясается; ее сиськи подпрыгивают под сарафаном.

— Не стоит, — выдыхает она в перерывах между толчками. — Это так приятно.

Я мычу в ответ, мои глаза, такие же голодные, как и у Ливии, и мой член, впитывают каждую деталь происходящего. Ее пышные сиськи, приоткрытый рот, скользкое и легкое скольжение моего члена в ее киску и обратно. Я все пытаюсь и пытаюсь насытиться ею, ее видом, звуком и ощущением, но не могу, никак не могу насытиться.

И вот теперь, до смущения быстро, чувствую, как у основания позвоночника разливается жар, как напрягаются мои тяжелые яйца, когда они приподнимаются, и, когда стол ударяется о стену, я совершаю серию жестоких, быстрых, глубоких толчков, от которых остаюсь в ее влагалище и оставлю ее задыхаться и отчаянно цепляться за мою рубашку.

— Собираюсь кончить, — бормочу я. — Собираюсь кончить очень сильно.

— Дай мне это, — требует она, задыхаясь. — Дай мне все.

— Черт, да. Я кончаю. Кончаю.

И я делаю это, первая волна оргазма, словно из меня вырывают кишки, такая она острая и сильная. Я практически рычу, а затем впиваюсь зубами в ее плечо, пока мой член пульсирует и выплескивает сперму в самые глубокие ее места. Пульсирует и выплескивает, пульсирует и выплескивает, снова и снова, и я никогда так не кончал, так много, так быстро и так сильно, и требуется целая вечность, чтобы разрядиться в ее киску. Мне кажется, что прошли минуты или часы, когда я сжимаю ее зубами и пронзаю своим членом, пока изливаюсь. Пока, наконец, мое тело не напрягается в последний раз — последний выброс моего семени — и затем замирает.

Ураган желания наконец-то утолен.

Яйца опустошены, разум медленно проясняется, я наконец-то могу думать, наконец-то чувствую что-то, кроме глубинной потребности потрахаться. Я перестаю кусать плечо Лив, успокаивающе облизываю и целую мелкие следы от зубов, а затем выпрямляюсь и смотрю вниз.

— Смотри, детка, — говорю я. — Посмотри, сколько я тебе дал.

Она следит за моим взглядом вниз, туда, где мы соединяемся, и ее глаза темнеют при виде моего семени, выплескивающегося вокруг нас, и я слегка провожу большим пальцем по ее клитору и начинаю массировать. Она еще не кончила, что я остро осознаю и, честно говоря, немного смущаюсь. Еще одно событие для меня — я никогда так отчаянно не хотел кончить, чтобы не убедиться, что на первом месте стоит моя партнерша.

Сейчас я исправляю этот промах, массируя ее круговыми движениями, которые ей нравятся, пока я все еще возбужден внутри нее. И именно в тот момент, когда Лив смотрит на наш грязный беспорядок, она напрягается и достигает кульминации с тихим, сладким стоном, ее голова запрокидывается, когда она хватает меня за плечи. Я вижу, как подрагивают мышцы ее бедер, и чувствую, как она нежно сжимает мой чувствительный член, когда Лив кончает, но на самом деле я наблюдаю за ее лицом, открытым, уязвимым и счастливым.

Она счастлива, когда я рядом с ней. Она доверяет мне и открывается мне, и это значит для меня больше, чем я могу себе объяснить. Я помню этот дурацкий контракт, помню ее слова — такие непреднамеренно резкие, слетающие с ее губ, хотя и сам думал о них тысячу раз: «Конечно, такой, как я, нет. Потому что я единственная женщина, с которой у тебя был заключен контракт на оплодотворение».

Но я не могу думать об этом. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Лив высказала свои пожелания, и, в любом случае, я не такой парень. Я не любитель сердечек и цветов, я не из тех, кто создает для семейных пар книжные клубы, «вино месяца» и прочую обыденную семейную хрень. Хотя я знаю, что с Ливией это никогда не казалось бы обыденным. Никогда.

Прекрати, Келли. Подумай о чем-нибудь другом.

Лив все еще тяжело дышит, когда я выхожу из нее, наслаждаясь тем, как изливается мое семя. Я мог бы смотреть на это целую вечность, но вместо этого поступаю вежливо и приношу ей теплую мочалку из ванной. Пока она приводит себя в порядок, а я пытаюсь отогнать мысли о доверии, счастье и беременности по контракту, вспоминаю, какой сегодня день.

— Эй, у тебя ведь скоро месячные, верно?

Она поднимает взгляд, и на ее лице появляется легкая улыбка.

— Ты вспомнил.

— Я скачал на свой телефон какое-то приложение для отслеживания месячных, — признаюсь я.

Она смеется над этим и встает, бросая использованную мочалку в раковину.

— Уверена, что теперь твоя таргетированная реклама в Интернете полностью испорчена.

— И не говори. Каждый раз, когда я захожу на Facebook, вижу рекламу трусиков для беременных. До этого у меня была реклама патронов и средств для ухода за бородой. Что ты со мной делаешь?

Она с ухмылкой поправляет сарафан.

— Может быть, тебе будет полезно пожить какое-то время вне своего мужского круга.

— Так ты уже делала тест? — Я вытираюсь бумажным полотенцем, прихваченным с кухни, и застегиваю джинсы. — Я знаю, что еще рано, но как ты можешь терпеть?

— Вообще-то, я могу сделать его только завтра, — говорит она, и ухмылка сползает с ее лица. На смену ей приходит выражение, которое я не могу понять.

— Есть тесты, которые можно сделать за пять дней до месячных. Я видел это на упаковке. Ты вполне можешь сделать тест прямо сейчас! — Я начинаю чувствовать легкое возбуждение — из-за нее, конечно, все из-за нее.

— М-м-м, — Лив издает неопределенный звук и уходит в свою спальню, возвращаясь с новыми трусиками.

Я следую за ней и маячу рядом, как бородатая тень.

— Не думай об этом! Давай сходим в аптеку и сделаем тест прямо сейчас! Ты можешь сделать его сегодня вечером!

Ладно, может быть, я слишком взволнован. Что глупо, потому что если она беременна, то бросит меня гораздо раньше — если это вообще подходящее слово. И