Кандидатка на выбывание - Катерина Крутова

Мы лезем в логово врага, имея весьма сомнительные шансы на успех. Успокаиваю себя тем, что всю дорогу до Питера Ингвар не слезал с телефона, потратив, наверно, целую зарплату рядового клерка на звонок Варшавскому. Всегда рассудительный и спокойный Герман сначала орал матом громче радио из магнитолы, а затем, поняв, что остановить и вразумить нас не сможет, перешел к тактическому планированию. Еще полчаса ушло на долгую беседу с Лидией Шуваловой, которая очень не хотела упоминать бывшего любовника, виновного в ее инвалидности и смерти брата, но после того как Ингвар выложил все произошедшее с нами от гибели Ольги до похищения Насти и братьев Авсаровых, женщина вспомнила деталь, казавшуюся все эти годы незначительной. Кроме замка под Сестрорецком, который спецслужбы перевернули сверху донизу еще в девяносто пятом, а после под шумок передали какому-то московскому генералу, у Радкевича была квартира на Чернышевской, куда он однажды привез сильно не трезвую Шувалову. Та ночь была их последней, проведенной вместе, и Лидия Александровна старалась всеми силами забыть о совершенной ошибке. По крайней мере так, рыдая в трубку, она призналась Ингвару, пока снежные мухи оседали на лобовом стекле подержанной «девятки», доставшейся нам от Авсаровых в довесок к полученным за Вольво деньгам.

Наверное, сейчас в этой квартире поднятые Варшавским опера уже выламывают двери, проверяя упущенную в прошлом зацепку. А мы тем временем ввязываемся в очередную авантюру, желая из добычи превратиться в охотников. Хотя честнее будет признаться самой себе — я просто наживка. Червячок, который думает, что его конвульсии на крючке смогут как-то изменить будущее.

Тимур Авсаров встречает нас на подъезде к клубу — серьезен, необычайно крут и явно вооружен:

— А ты ничо, — усмехается, разглядывая с головы до ног, — а на первый взгляд показалась надменной заучкой.

Дергаюсь, желая поставить нахала на место, но Ингвар обнимает, шепча на ухо: «Не выходи из роли и помни — я рядом».

Ближайший час я новая игрушка «лесного короля», которой хочется экзотических развлечений, а Тимур по легенде вспомнил о невинной «овечке» из турецкого борделя и возжелал выкупить ее для наших совместных забав. Авсаров мгновенно вживается в роль, раскрывая мне объятия, но резко меняется в лице, поймав взгляд Ингвара. Тихо хихикаю не столько от неожиданной ревности мужа, сколько от его вида. Без смеха на конспирацию Даля смотреть невозможно — все советы Варшавского он воспринял буквально. Светлые волосы убраны под бандану, вместо гладковыбритого подбородка — черная борода — эспаньолка, покрашенная за двадцать минут краской для бровей. Стильную кожаную куртку сменила потрепанная косуха с черепом на спине, а голубые глаза скрыли темные солнцезащитные очки. Даже швейцарские часы уступили место браслету с заклепками. Реквизит и костюм подогнал один из парней Авсарова, а манеру общения Ингвар откорректировал сам. Теперь он активно разбавляет речь русским матом, высокомерно сплевывает и братается каким-то секретным рукопожатием. В таком виде мой муж стал еще более заметной фигурой, но даже я не смогла бы узнать его с первого взгляда.

Еще раз проговариваем план — наша с Тимуром задача, изображая заинтересованных клиентов, выманить Ташу или Жукова, а лучше обоих, а Ингвар и братва тем временем должны обезвредить охрану и организовать возможность «проникновенного разговора по душам». Именно на такой формулировке настаивает херр Даль, хотя по рожам братков ясно — с разговорами у них не очень. Герман настоятельно просил нас до полуночи воздержаться от активных действий — к этому времени Варшавский обещает найти поддержку, на случай если все пойдет не по плану. А в том, что план наш написан вилами по воде, я уверена на все сто. Но, наверно, муж и жена действительно — один сатана, потому как порог клуба Luxury Girls я переступаю совершенно по доброй воле и даже позволяю Авсарову обнять меня значительно ниже талии.

* * *

Неон и красный бархат, зеркальные потолки, стены и кое-где даже полы. Сцена с тремя пилонами и несколько островков поменьше с шестами, на которых крутятся, сверкают прелестями и призывно раздвигают ноги черная, как ночь, негритянка, рыжая с белоснежной кожей, и брюнетка, фигурой и комплекций очень похожая на Лану. Авсаров тут же делает на нее охотничью стойку — видать смуглянки с крутыми бедрами и большой грудью — его типаж. Приходится склониться, имитируя ласковые объятия, и напомнить, зачем мы здесь. Тимур в ответ бесстыдно хлопает меня по заднице и впечатывает в щеку звонкий поцелуй. Краем глаза замечаю, как один из байкеров, пьющий в углу с друзьями, резко ставит на стол пивной бокал, расплескивая пену. Кажется, «лесной король» рискует лишиться своего главного «сучка», если продолжит дразнить моего шведа.

Идя к бару, так интенсивно вихляю задом, что чуть не теряю равновесие. Мобильный в кармане пиликает входящим сообщением — читаю, устроившись на высоком табурете: «От качки твоей кормы меня штормит». Байкер в темных очках смотрит в мою сторону. Улыбаясь, пишу в ответ: «Крепче держи штурвал, приближается буря». «Ты моя буря», — подмигивает экран, а сердце в груди замирает от этого глупого сравнения. Пока мы переписываемся с Ингваром, Тимур заказывает напитки и, отдав бармену чаевые, на которые можно безбедно прожить минимум месяц, интересуется:

— Мы с подругой хотим заказать приватный танец с приятным продолжением, — парень за стойкой понимающе кивает и делает знак вышибале в другом конце зала. Минуту спустя рядом с нами уже стоит, скрестив руки за спиной, мужчина средних лет с выправкой военного. Меня он удостаивает коротким взглядом, быстрым, но настолько пристальным, точно просвечивающий насквозь рентген. Авсаров охранника заинтересовывает значительно сильнее. Но Тимура не так-то просто смутить — он продолжает сорить деньгами, требуя самую лучшую из девочек, чтобы его «кисуля» не осталась разочарована. «Кисуля» в этот момент старательно дует губы и поддакивает, кивая и вставляя между делом:

— Тимурик, а может у них есть та, про которую ты рассказывал?

— Не глупи, лапа! Это было в Турции! — а потом, точно вспомнил что-то важное, склоняется и доверительно шепчет:

— Слушай, я по осени с братками зажигал в вашем заведении в Мармарисе. Мне там деваху предлагали, а я сглупил — купил другую, даже с собой забрал, так она мне все мозги выела. А та никак из головы не идет. На шару спрашиваю, не дурак, вряд ли у вас практикуются международные командировки, но за спрос не бьют вроде. Ну или, может, похожая тут найдется — блондинка, с глазами — во! — как у долбанного Бэмби, лет восемнадцати, гибкая, хоть в бараний рог ее крути. Ту Настей