Украденная стать матерью - Ксения Фави

поцелуй, и в итоге мы еле дожидаемся, когда малыши задремлют. Моя беременность протекала в целом спокойно, мы могли быть близки и занимались этим смакуя, подолгу. Тем более, было время вдали от всех. Сейчас мы каждый раз как будто совершаем спринтерский забег.

Не один, так другой сынишка завопит именно в этот момент.

Но мое счастье в браке все равно кажется безграничным. А вот какие чувства принесет знакомство с новой родней? Атаманов собирает всех в дорогом заведении уже через пять дней.

Он едет туда немного раньше с адвокатом. Представительницу фонда обещает привезти дядя. Я же пребываю с небольшим опозданием — провозилась, кормя сыновей. Дома с ними остается моя мама и наша новая помощница по хозяйству, мамина ровесница, Алла.

Высокий молодой администратор указывает мне на столик. Зал далеко не битком, но наше место самое уединенное. У дальней стены посередине.

Шагаю, от волнения разглядывая интерьер. Основной цвет зала золотисто-коричневый, согревающий. Никакой кричащей роскоши. В отделке состаренный рыжий кирпич и деревянные рейки. Столы тоже из натурального древесного массива. Стулья мягкие, перетянуты тканью со сложным, то ли восточным, то ли старорусским узором. Я бы нашла ресторан уютным, если бы сердце не скакало в груди.

— Не нужно было так беспокоиться… — слышу как женский голос бормочет с акцентом.

Вздыхаю, поднимаю глаза и могу увидеть всю компанию на ближайший час. Для начала здороваюсь.

— Добрый вечер.

— Полина! Здравствуй! — первый с волнением отвечает дядя.

Хм… Самое забавное, что мы очень похожи. Я находила сходство и с отцом. Но дядины черты лица мягче и женственнее, что ли. В итоге практически копируют мои. Со скидкой на пол и возраст, конечно.

— Здравствуйте, Полина, — вежливо улыбается загорела брюнетка лет сорока пяти.

— Привет, — как родной лыбится Троицкий.

Боже, я рада его видеть. А вот остальных… Руслан тем временем выходит из-за стола и усаживает меня на место, поддерживая спину. Хорошо он сообразил. Я могла полчаса стоять, как вкопанная.

— Мы уже сделали заказ, говорит Рус.

— Вы слишком побеспокоились! — качает головой дама.

А дядя решает взять ведущую роль в разговоре на себя.

— Полина, как ты знаешь, я твой родной дядя — Владислав. Со мной приехала одна из членов совета директоров фонда имени моего отца — Барбара Эден. Согласно традиции нашей семьи и учредительных документов фонда очень скоро ты должна его возглавить.

У меня закружилась голова. Неужели это все правда?! Но у меня никакого опыта.

— Я не знаю, смогу ли…

— Полина, — Барбара мягко меня перебивает, — управление такой структурой — непростая задача. Мы все это прекрасно понимаем. Поэтому фонд имеет совет директоров. Это опытные в сфере финансов и благотворительности люди. Они будут обеспечивать жизнедеятельность фонда.

Отличные новости.

— Но право принятия решений у Полины будет? — вмешивается адвокат.

Миловидная брюнетка кивает.

— Безусловно! Ее отец им обладал и… очень часто пользовался.

Кажется, в ее голосе просквозила горечь. Я не удивлена.

— Не собираюсь транжирить фонд в личных целях. А в остальном буду рада помощи.

Глаза Барбары загораются.

— Значит, вы готовы принять владение фондом?

Набираю кислород.

— Да, — чуть склоняю голову, — я, сама не подозревая, помогла своему отцу распоряжаться им. Но теперь все закончится.

Я совсем не чувствую себя внезапно разбогатевшей. Есть чувство радости, что не только на Русе будет лежать ответственность за содержание семьи, детей. Я уверена, этот мужчина не откажется от своих обязательств! И нам всего хватает! Но мало ли что… Морально мне будет спокойнее.

В то же время я хочу, чтобы фонд работал по назначению и деньги, которые я сама не заработала, шли на те цели, на которые их хотел потратить дедушка.

— Вот здесь программы, которые сейчас в нашей работе.

Барбара словно читает мои мысли и разворачивает ко мне большой планшет с сайтом.

Подросшие сироты… Дети, нуждающиеся в операциях на сердце… Одинокие медики-пенсионеры… Это лишь маленькая часть их направлений. У меня захватывает дух. И вдруг пронзает мысль.

— Я бы хотела добавить еще одну категорию, — все смотрят на меня, — мне хочется помочь творческим малышам из благополучных, но небогатых семей. Чтобы они могли заниматься рисованием, музыкой и другими видами искусства.

Во взгляде Барбары читается уважение.

— Да, мы слишком сконцентрированы на детях в горе. Они важны! Но стоит добавить позитива. Очень рада, что вы неравнодушны, Полина. Кстати, у нас был опыт работы с одной маленькой фигуристкой…

Мы утыкаемся в сайт и на время даже забываем о мужчинах. Они тем временем обсуждают формальности и риски. Атаманов должен быть уверен, что меня никаким образом не подставят. А Троицкий берется ему в этом деле помочь.

В итоге мы толком не замечаем, как пролетает обед. Внутри столько новых эмоций! Но кроме дел фонда осталось еще кое-что. Моя семейная история.

— Малыш, я буду ждать тебя снаружи. Мы пока посадим Барбару в такси. Вам с дядей нужно поговорить.

Да, Рус совершенно прав. Хоть я и скованна, но с желанием остаюсь на месте. Дядя тоже. Мы сидим напротив друг друга.

— Полина, я не знаю, как лучше сказать…

Я морщусь.

— Только не нужно извиняться, вы ничем мне не обязаны.

Владислав качает головой.

— Скажу честно, в молодости я даже не задумывался о дочке своего брата. Ну живет где-то малышка и живет. Это меня не касается. Сейчас понимаю, будь я другим, я бы вмешался уже тогда! Но бессмысленно рвать на себя волосы. Которых не осталось, — он горько усмехается.

Я тоже не сдерживаю улыбки.

— Нет идеальных людей. Сейчас вы сделали для меня многое. Спасибо.

Дядя снова чуть потряхивает головой.

— Для тебя, для общества, для своей семьи…

— Ты еще смеешь вякать о семье?!

Грубость летит в дядю не от меня. Мой рот сам собой раскрывается, когда я поворачиваю голову. Со стороны замаскированной служебной двери появляется фигура. До боли знакомая.

— Виктор? Ты всегда любил подкрадываться.

Дядю родственник не пугает. Чего не скажешь обо мне. Вскакиваю на ноги и хочу убежать.

— Поля, постой… — устало просит отец. — Сядь. Давайте все поговорим.

Мы в приличном заведении, вокруг люди и за дверями Рус. Но не только это оставляет меня на месте. Вскидываю голову.

— О чем ты хочешь говорить, «папочка»? Как чуть не сломал мне жизнь?! Больше ты не получишь семейные деньги! — во мне просыпается злость.

Кравцов внезапно хмыкает.

— Порода… Ты явно пошла не в мать, Полина. Не зря интуиция подсказывала, что от тебя можно ждать беды.

Я в исступлении плюхаюсь на место. Виктор отодвигает стул и тоже присаживается. Брат смотрит на него, плотно сомкнув