Фейридейл - Вероника Ланцет

Но в какой-то степени я уже общаюсь с воображаемыми друзьями, не так ли? И даже гораздо хуже. Я влюбляюсь в плод своей собственной фантазии, разыгрываю сценарии и выстраиваю историю наших отношений у себя в голове.

Следующие несколько часов я не смею встать с кровати, потому что воспоминания о пережитом ужасе – неважно, воображаемом или нет, – все еще свежи в памяти. Лишь глубокой ночью я осмеливаюсь наконец выйти из комнаты. И не потому, что внезапно набираюсь храбрости, а потому, что желудок не перестает урчать от голода.

Я зажигаю свечу, медленно открываю дверь и оглядываюсь по сторонам, прежде чем сделать первый шаг.

Даже если тот инцидент с Калебом произошел лишь у меня в голове, не знаю, смогу ли сейчас смотреть ему в глаза. Сначала мне нужно разобраться, кто из нас двоих на самом деле безумен.

Сделав глубокий вдох, я выхожу в коридор.

Свеча в моей руке слабо мерцает, и ее света хватает, только чтобы озарить пол у меня под ногами, а все остальное тонет в темноте. Электричество проведено не во все комнаты и помещения, а некоторые розетки, по словам Калеба, и вовсе неисправны, поэтому лучше всегда иметь под рукой свечи.

Коридор по обе стороны от меня погружен в темноту; тени танцуют в такт пламени свечи – некоторые падают на стены, а другие скользят по портретам давно почивших членов семьи Хейл.

Внезапно я останавливаюсь и в замешательстве хмурю брови.

Здесь нет ни одного портрета Кридов. Одни только Хейлы. Но почему?

И Катрина, и Калеб высоко отзывались о Кридах, а семейство Хейл приложило немало усилий, чтобы сохранить их дом в первозданном виде. Но почему тогда не оставили ни портрета предыдущих владельцев?

Я поворачиваюсь вместе со свечой, и ее пламя начинает трепетать, отбрасывая тень на одну из картин.

На ней изображена женщина тридцати лет. Черные волосы и зеленые глаза, в уголках которых залегли морщинки от смеха, придают ей почти юный вид.

Подпись внизу указывает, что это Лидия Хейл. Насколько я помню из слов Катрины, до замужества Лидия носила фамилию Крид.

Я продвигаюсь вперед и осматриваю остальные портреты, замечая, что у всех Хейлов темные волосы и светлые глаза.

И чем больше думаю об этом, тем яснее понимаю, что у всех членов семьи либо зеленые, либо синие глаза. Я не видела ни одного Хейла с черными глазами.

Кроме Калеба.

Нахмурившись, я подношу свечу к последнему портрету, на котором изображена Рианнон в молодости. Она была очень хорошенькой, и мне кажется странным, что она так и не вышла замуж. Насколько я поняла, она тетя Коннора Хейла – старшая сестра его отца.

Погруженная в мысли, я забываю смотреть себе под ноги и спотыкаюсь о декоративный порожек. Мои глаза округляются от шока, и я тут же смотрю на свечу, чтобы убедиться, что пламя не погасло или, упаси боже, не перекинулось на дом.

Я покачиваюсь на носках, пытаясь удержать равновесие, и огонь движется вместе со мной.

Устояв на ногах, расплываюсь в торжествующей улыбке. Но когда снова перевожу взгляд вперед, то в тусклом сиянии свечи замечаю тень.

Силуэт человека.

Я поворачиваюсь, но там уже никого нет.

Кружусь на месте, осторожно перемещая свечу и чувствуя, как учащается пульс, а страх разливается по венам.

– Тут кто-то есть? – шепотом спрашиваю я.

Слова Калеба о привидениях эхом раздаются в голове, и я зажмуриваюсь.

Призраков не существует.

Мысленно повторяя эту мантру, я делаю шаг вперед, затем еще один. Добравшись до лестничной площадки, с облегчением выдыхаю.

– Призраков не существует, – бормочу я вслух и с удовлетворенной улыбкой оглядываюсь по сторонам.

Крепко схватившись за перила, осторожно спускаюсь вниз.

Ступенька за ступенькой. Вдох за вздохом.

Внезапно мимо проносится порыв холодного ветра, и я замираю, напрягаясь всем телом.

Температура падает ни с того ни с сего, и дыхание срывается с губ облачками пара.

– Не будь Кэтрин, – ворчу себе под нос, но невольно зажмуриваюсь.

Я скорее свалюсь с лестницы, чем открою глаза и встречусь лицом к лицу с призраком. Я не сомневаюсь, что смогу избавиться от галлюцинаций. Но призраки? От такого поможет разве что лоботомия, однако даже она не решит мою проблему.

Лиззи… Беги…

Несмотря на все мои усилия не встречаться с призраком, как только слышу тихий шепот, я резко распахиваю глаза.

Большая ошибка!

Маленькое пламя свечи озаряет самое уродливое лицо, которое я когда-либо видела. Оно настолько несуразно выглядит, что я даже не знаю, что мне делать: бежать без оглядки, упасть в обморок или же молиться о собственной смерти. Особенно когда мне удается рассмотреть существо – с изуродованной плотью, отсутствующими глазами и ртом, широко открытым в громком реве.

– Ты ненастоящий… – шепчу я в последней попытке убедить себя, что это я сошла с ума.

Но тут его рука резко тянется ко мне, когти сверкают в тусклом свете свечи, и я понимаю, что, даже будучи сумасшедшей, не позволю этой твари прикоснуться ко мне.

Засовываю горящий фитиль в раскрытую пасть, тут же пинаю его и, не теряя времени, уношусь прочь.

Громкий визг разносится по коридору, когда голова существа вспыхивает в ночной тьме.

С неожиданной для самой себя скоростью мчусь вниз по лестнице, отчаянно желая выбраться из дома.

Если призрак принадлежит поместью, это решит проблему. Но если он плод моего воображения… Что ж, тогда я хотя бы узнаю об этом.

Я стремительно несусь в прихожую, не обращая внимания на топот за спиной и надрывный жуткий рев, который издает существо.

Но стоит мне схватиться за ручку двери и повернуть ее, как меня настигают.

Замок щелкает сам собой, и я тут же бросаюсь в сторону мужской уборной, но существо снова вырастает передо мной, преграждая путь. Его голова освещена лишь наполовину, и я с ужасом понимаю, что он проглотил пламя свечи.

С громким ревом тварь прижимает меня к стене, удерживая на месте.

Что… Как, черт возьми, такое возможно?

Даже когда ужасное лицо оказывается совсем рядом, я все еще думаю, что сплю. Или же схожу с ума. В конце концов, как это может быть реальным?

Хоть что-то из этого?

Тварь смыкает пальцы на моем горле и приподнимает меня высоко над полом. Я пытаюсь сопротивляться, отчаянно борюсь и царапаю его мерзкую плоть, обтянутую чем-то похожим на кожу. И едва успеваю заметить, как существо замахивается свободной рукой и в следующее мгновение вонзает острый коготь мне в живот.

Я вскрикиваю от боли, но