Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

отца от матери, помню смутно. Но его глаза были бешеные, стеклянные. Я никогда не видел его таким. Потом был долгий разговор на кухне. Мама рассказывала, а я слушал и не верил. В такое вообще сложно поверить. И если бы я не стал свидетелем….

Смотрю прямо перед собой и не могу осознать, что человек, которого я считал примером, на которого равнялся, на которого хотел быть похожим, оказался… чудовищем.

Мой прежний мир рухнул. Да что там? Он разлетелся на части и как собрать все воедино я не имею ни малейшего понятия.

Вчера мама уехала обратно к деду. Забрала после школы Аню и уехала. Она звала меня с собой, но я отказался. Я остался здесь. Не из принципа, а потому что мне жизненно необходимо снова увидеть отца и все прояснить. Мама просила не делать этого, но я настоял. Не из упрямства. Я просто должен знать правду.

Встаю. Шея затекла, плечо ноет, похоже, я спал в неудобной позе. Иду в ванную, плескаю холодной водой в лицо. Смотрю на себя в зеркало. Красные глаза, под ними круги. Выгляжу как после тяжёлого спарринга. Только синяков нет.

Беру телефон и смотрю непрочитанные сообщения. Мама написала: “Ты как? Я доехала, всё нормально. Аня уснула. Пожалуйста, не делай глупостей. Я люблю тебя”.

Пишу ей: “Всё ок. Он не возвращался домой”.

Сам не спал до двух ночи, вслушивался в тишину. Ждал.

Отец не пришёл.

Я смотрю на экран телефона и набираю его номер.

Гудки. Длинные. Один, второй, третий, четвёртый. “Абонент недоступен”.

Конечно. Недоступен. Печатаю сообщение:

“Нужно поговорить. Перезвони”.

Отправляю и убираю телефон в карман.

Может, он спит у неё. У этой своей новой пассии. В квартире, которую он ей купил.

Мысль обжигает, но я заставляю себя собраться и не накручивать. Тренер на сборах всегда говорил: “Контроль эмоций — половина победы”. Сейчас мне это нужно как никогда.

Я захожу в гостиную, сажусь на диван и откидываюсь на подушку. Смотрю в потолок. В груди глухая, тягучая злоба, которая сидит под рёбрами и не отпускает.

В кармане вибрирует телефон. Я дёргаюсь, думая, что наконец-то отец написал. Смотрю в экран, нет, это Коля.

“Димон, ты в городе, да? Говорят, тебя отпустили на пару дней. Погнали в боулинг в час. Пашка, Серёга, все будут”.

Смотрю на сообщение. Боулинг. Ещё вчера утром я бы обрадовался. Рванул бы, не думая. А сейчас я чувствую себя так, будто моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Пишу: “Не уверен, давайте потом”.

Тут же прилетает ответ:

“Когда потом? И так не видели тебя, кажется, сотню лет. Давай, не ломайся. Мы без тебя не начнём”.

Усмехаюсь. “Не ломайся”. Если бы все дело было только в этом.

Мне сейчас вообще не до боулинга. Но сидеть в пустой квартире и ждать, когда отец соизволит ответить, тоже нет сил. Стены давят.

Решаю выйти.

Я иду в свою комнату. В коридоре смотрю на фотографию родителей. Когда мой отец успел превратиться в чудовище?

Телефон снова вибрирует. Коля:

“Дим, мы выдвигаемся. Приходи хотя бы на час. Ждем”.

Одеваюсь. Иду в прихожую, натягиваю кроссовки, толстовку. Ключи от квартиры кидаю в карман. На секунду замираю у двери в кабинет. Вижу через щель разгром, который отец оставил после своего ухода. Разбитый ноутбук, бумаги на полу. Тяжело вздыхаю.

Закрываю дверь и выхожу на улицу. Ветер холодный. Настолько, что меня пробирает до костей. Иду на автобус. В голове шум. Перебираю варианты. Что скажу отцу, если он всё-таки возьмёт трубку. Что я хочу услышать? Что он раскаивается? Нет. Мне никуда не уперлись его раскаяния. Да и скорее всего, он будет врать или давить. Но точно не скажет правду.

Глава 44

Дима

Боулинг-клуб находится в торговике неподалеку от центра города. Прихожу ровно к часу. Ребята уже внутри. Я слышу их голоса доносящиеся из зала. Захожу. Коля машет рукой, жуя чипсы. Пашка и Серёга натягивают ботинки.

— О, Димон! — Коля хлопает меня по плечу. — А мы думали, ты уже не придешь. Ты ж вечно занят, на сборах там геройствуешь.

— Есть такое, — говорю коротко.

— Дела у спортсмена, — Серёга усмехается. — Тренировки там, режим. Нет времени на обычную жизнь.

— Типа того.

Сажусь на край дивана, не снимая куртки. Паша поднимает голову.

— Ты чего такой мрачный? Опять с предками разругался?

Я смотрю на него. На их беззаботные лица. Сказать? Не сказать? Они мои друзья, но… надо ли им это? У Пашки мама с отчимом, у Коли родители в разводе, но он к этому относится просто, по философски: “Ну разбежались и разбежались. Я-то здесь при чём?”. Серёга вообще живёт в идеальной семье, где папа приносит деньги, а мама печёт пироги.

— Всё нормально, — отвечаю, чтобы не грузить ребят