Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

— Ты думала, что можешь играть со мной? — шепчет он, наклоняясь ко мне так близко, что его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую запах табака и алкоголя. — Думала, что я позволю тебе уничтожить всё, что я построил, и выйти сухой из воды?

— Ты…, — шепчу я, и голос срывается, превращаясь в хрип. — Матвей… отпусти…

— Что, теперь тебе стало страшно? — усмехается он. Его пальцы сжимаются чуть сильнее. Я чувствую давление на трахею. — А не надо было этого делать. Не надо было идти против мужа! Я думал, мы семья. А ты…

— Мы не семья! — выдыхаю я. — Ты разрушил всё сам!

— Заткнись! — его рука сжимается сильнее. Я перестаю дышать. В глазах появляются чёрные точки. В голове шум. Я пытаюсь оттолкнуть его, но сил нет.

Матвей смотрит на меня, и я вижу, как его зрачки расширяются еще сильнее. Он в ярости. Он не контролирует себя.

“Это конец”, — проносится в голове. “Он меня убьё… ”.

Я не успеваю додумать эту мысль.

— Мам? Пап? — слышу растерянный, но жесткий голос сына. Не сразу понимаю, откуда он доносится. Слишком далеко. Слишком тихо. — Что здесь происходит?

Глава 41

Вера

Матвей замирает. Его пальцы разжимаются на моём горле. Я делаю судорожный вдох. Горло горит огнём, лёгкие наполняются воздухом со свистом. Отступаю, прижимаю ладонь к шее и чувствую, как пульсируют следы от его пальцев. Я поворачиваю голову и вижу его.

В дверях стоит мой сын. Куртка расстёгнута, капюшон сбит набок. Он тяжело дышит, будто бежал всю дорогу. Его взгляд мечется от меня к отцу, от отца к разгромленному кабинету.

— Так-так, — Матвей поправляет воротник рубашки, расправляет плечи. — Дима. Не ожидал, что ты приедешь сегодня. А мы тут с твоей мамой общаемся… у нас небольшое недопонимание произошло, да, Вер?

Матвей делает шаг в мою сторону, но Дима резко влетает в кабинет, выставляет руку и отталкивает его. Толчок получается настолько сильный, что Матвей отшатывается и еле успевает ухватиться за край стола.

— Не подходи к ней, — цедит Дима сквозь зубы.— Это по твоему общение?

Матвей смотрит на него секунду. Потом начинает смеяться. Громко, зло, с надрывом. Смех разносится по разгромленному кабинету, отражается от стен.

— Какие вы все… нервные, — выдыхает он, качая головой. — Да что там, нервные. Обидчивые, истеричные. И вообще, Дим, не лезь. Не пытайся лезть во взрослые разговоры. Ты ещё ничего не понимаешь.

— А что тут по-твоему понимать? — Дима оглядывает комнату. Бумаги, разбитый ноутбук, перевёрнутые ящики. Потом его взгляд падает на меня, на мою шею, которую я тру ладонью, пытаясь скрыть красные полосы. Его глаза расширяются, ноздри раздуваются. — Ты… ты душил маму.

— Мы с мамой просто разговаривали.

— Ты считаешь это разговором?

— Я считаю, что ты лезешь в дела, которые выше твоего понимания, — Матвей делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. Его голос становится тихим, вкрадчивым. — Потом поговорим. По-мужски. А сейчас не лезь, парень.

Он подходит почти вплотную к Диме. Нависает над ним. Наклоняется к самому уху, и я слышу его шёпот.

— Это не то, о чём ты подумал. И не то, что твоя мама тебе расскажет. Запомни это.

Дима не отводит от него своего взгляда. Смотрит прямо в глаза отцу, и я вижу, как дрожит его подбородок от злости. Но он не отступает.

— Я видел то, что видел, — цедит он сквозь зубы. — И мне не нужны твои объяснения.

Матвей выпрямляется. Переводит взгляд на меня. В его глазах читается холодная, расчётливая ярость. Он смотрит в упор, и каждое слово бьёт точно в цель.

— Вера, — говорит он тихо. — Не смей пудрить мозги моему сыну. Не впутывай детей в наши разборки. Это последнее предупреждение.

Я молчу. Горло саднит, слова застревают где-то в груди.

Он усмехается, отряхивает рукав. Наклоняется, деловито поднимает с пола сумку, будто ничего не случилось. Окидывает комнату последним взглядом.

— Ладно, — бросает он, направляясь к выходу, но в дверях оборачивается. — Дима, мы ещё поговорим. Когда ты остынешь.

Дверь хлопает. Так сильно, что стены дрожат.

Я стою, привалившись к стене. Пальцы трясутся, ноги подкашиваются. Дима медленно поворачивается ко мне.

— Мам, — голос срывается. — Что он с тобой сделал? Что вообще происходит?

Я смотрю на него.

— Пошли на кухню, — шепчу я. — Разговор будет долгим.

Он кивает.

Мы идём на кухню. Дима впереди, я за ним. В коридоре он останавливается, пропускает меня вперед, а сам закрывает дверь. Щелчок замка