Его случайная проблема - Лана Нежная

Мимо проходит пара. Она останавливается, смотрит на нас.

— Давайте я вас нормально сфотографирую? Вы такие фактурные.

Я, не задумываясь, протягиваю телефон. Она берёт уверенно, командует: «Чуть повернитесь. Взгляд сюда. Да, отлично. Теперь вы друг на друга. Да, вот так». Щелчки сыплются один за другим. Её мужчина стоит в сторонке, терпеливо ждёт, руки в карманах, не вмешивается.

Она возвращает телефон, достаёт из сумочки визитку.

— Думаю, тут есть из чего выбрать. Но если захотите профессиональную съёмку — обращайтесь.

— Спасибо, София, — читаю имя вслух. Она кивает, машет, они уходят в обнимку, её смех растворяется в шуме набережной.

Я листаю снимки. Свет, тень, кольца, его рука на моей талии, мои смеющиеся глаза, его серьёзный, но мягкий взгляд. Кадры живые. Не постановочные. Наши. Хоть на обложку журнала вешай.

— Вот, смотри, — голос срывается. — Сколько воспоминаний.

Он забирает у меня телефон, убирает в карман. Обнимает крепче.

— Тогда осталось всего одно важное дело.

— Какое?

— Нужно познакомиться с родителями.

Я замерла. Сердце дёрнулось. От предвкушения. От тихого, ясного понимания, что всё более чем серьёзно.

— Давай, — сказала я.

— Тогда на выходных, — ответил Вадим.

Визуал:

Глава 49. Вита

Знакомство с родителями Вадима я запомню навсегда. Это был, пожалуй, один из самых тёплых дней в моей жизни.

Мы выехали к ним в субботу вечером. Они живут в небольшом городке, километрах в девяноста от нас. Всю дорогу я не могла усидеть спокойно и расспрашивала Вадима о родителях.

— Папа у меня обычный работяга, сварщик. Но толковый: всё время на шабашках подрабатывает, народ его ценит. А мама — учитель истории.

— Учитель… истории, — протянула я, стараясь не поморщиться. В школе я этого предмета просто не выносила: тупо зубрила даты, чтобы сдать и забыть. — Они ещё работают?

— Да, до пенсии пара лет осталась. А ещё они держат пчёл. Но улья уже вывезли на пасеку, так что тебе сегодня не светит увидеть этих полосатых.

Внутри всё сжалось от волнения. Я впервые знакомилась с родителями своего… мужа. Да, именно так это теперь звучало, и от этого слова до сих пор немного не по себе, но уже не от страха, а от какой-то тихой, растущей уверенности.

Мы заранее накупили гостинцев: деликатесы, которые мы сами редко себе покупали, конфеты, хороший чай. Хотелось сделать всё правильно.

Приехали, когда уже совсем стемнело. Вадим припарковался за двором. С улицы виднелся аккуратный одноэтажный кирпичный дом, такой же кирпичный забор, кованые ворота и калитка. До дороги — приличное расстояние, всё вокруг утопает в деревьях, а вдоль подъездной дорожки — ухоженные клумбы.

Мы взяли сумки и пошли во двор.

На пороге нас уже ждала женщина лет пятидесяти с лишним, но очень ухоженная, с добрыми глазами, до боли похожая на Вероникину. Особенно улыбкой.

— Сынок, привет, родной. Я уже заждалась. Чего так долго?

— Пробка на выезде, мам.

— Проходите, проходите в дом. Там и познакомимся.

Мы зашли, разулись, сняли куртки. Вадим взял меня за руку — уверенно, и повёл в гостиную.

Там нас уже ждали.

— Виталина, это мой отец, Николай Николаевич. Мама — Елена Викторовна. — Он посмотрел на них. — Мам, пап, принимайте в семью. Это Виталина. Моя жена.

Я стояла, судорожно сжимая его ладонь, и совершенно не знала, куда деть руки и взгляд.

— Очень приятно, — выдохнула я, и голос предательски сел.

Елена Викторовна тут же взяла инициативу в свои руки. Подошла, обняла — крепко, по-матерински.

— Вита, мы очень рады. Очень. Мы люди простые, так что ты не стесняйся. А если что не так — говори прямо, ладно?

— Хорошо. Спасибо, Елена Викторовна.

— Худенькая такая… Вадим, ты её что, не кормишь? — Она уже развернулась к кухне. — Бегом руки мыть и за стол. Буду вас откармливать.

И нас действительно кормили как на убой. Стол ломился от еды: пироги, мясо, соленья, салаты. Елена Викторовна наготовила так, будто мы приехали на свадьбу.

За едой много разговаривали. Вадим заранее предупредил родителей о причинах нашего брака, так что расспросов на эту тему не было. Интересовались мной. Чем живу, чем увлекаюсь.

И когда я начала рассказывать про мотоциклы, у Елены Викторовны дёрнулся глаз. Реально. Я заметила.

— И ты тоже? Боже мой… Теперь мне за троих придётся в храм ходить просить. Вы же меня в могилу сведёте, — вздохнула она, но без злости.

— Чего ты, Лен, — спокойно вступил Николай Николаевич. — Она же с Вадимом. Ничего с ней не случится. Да, сын?

— Мам, всё будет хорошо. У неё был отличный инструктор и очень много практики. Не переживай.

— А Вероника? Не одумалась ещё?

— Нет, и у неё всё в порядке. Она отличный пилот, мам. Честно. Не беспокойся.

— Вот заведёте своих детей, тогда и поговорим, когда мне беспокоиться, а когда нет, — сказала она строго.

— Мам, я знаю, что ты, как всегда, права. И я это осознаю. Позже. Но пока мы живём свою жизнь и свои шишки набиваем сами.

— Хорошо бы только шишки, сынок.

После ужина и невероятно вкусного чая с мёдом мне предложили посмотреть фотоальбом. На целый час я с головой ушла в детство и юность Вадима: от пелёнок до выпускного. Дальше снимки обрывались.

Он был умилительным ребёнком. Прямо пухлощёкий пупсик с ямочками на щеках. Я бы зацеловала такого. В подростковом возрасте — щуплый, долговязый, но всё равно с какой-то своей, тихой симпатичностью. А сейчас… сейчас он просто идеальный. И я поймала себя на мысли, что люблю его всё сильнее с каждым новым кадром.

Разошлись ближе к полуночи. Спать нас уложили в его старой комнате.

— Я им понравилась? — спросила я, устраиваясь у Вадима под боком.

Он сразу притянул меня ближе, укрывая одеялом.

— Ты не можешь не понравиться. И родители всегда уважали мой выбор. Всегда.

— Мне они тоже понравились. Очень простые. И добрые.

Утром меня ждали блины с творогом, а Вадима — с мясом. Его мама знала, кого как кормить.

После завтрака Вадим ушёл помогать отцу в гараж, а я осталась с Еленой Викторовной в палисаднике.

Никогда не думала, что полоть грядки — такое залипательное занятие. Это как медитация: сидишь, ковыряешься в земле, слушаешь пение птиц, болтаешь о разном.

Я озвучила эту мысль вслух.

— Ты в квартире выросла, да? — спросила она, не отрываясь от грядки.

— Нет, в доме. Просто у нас всегда был садовник.

— Кто?

— Садовник. Человек, который ухаживал за участком.

Елена Викторовна на мгновение замерла. Я увидела, как