Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

Он смотрел на меня долгую секунду. А потом сгреб меня в охапку. Прижал к себе так, что у меня хрустнули ребра (но это был приятный хруст). Зарылся лицом в мои волосы. От него пахло костром, потом, лошадью и пылью — самым родным запахом на свете.

— Прости меня, — шептал он мне в макушку. — Я строил дорогу, пока ты воевала. Я оставил тебя одну. — Ты строил будущее, — возразила я, уткнувшись носом в его кожаную куртку. — А я просто выносила мусор. Крупногабаритный мусор. Он отстранился, взял мое лицо в ладони. — Ты не просто жена, Матильда. Ты — ведьма. Моя ведьма. — Я бизнес-леди, Виктор. И у меня для тебя сюрприз. — Еще один монстр? — Нет. Квадратные бутылки и чипсы из репы. Мы спустились вниз. Виктор не отпускал мою руку ни на секунду, словно боялся, что я исчезну или снова начну метать молнии. Горцы, приехавшие с ним, с удивлением смотрели на "ветеранов" гарнизона. Те ходили с важным видом, всем своим видом показывая: "Да, мы видели ад, и мы выжили".

Виктор подошел к куче металлолома. Пнул огромный, ржавый сустав Голиафа. — "Голиаф", — узнал он. — Модель штурмовая. Тяжелая пехота Алхимиков. Он повернулся ко мне. Лицо его было жестким. — Они нарушили Пакты. Открытое нападение на Лорда. Это война, Матильда. Теперь официально. — Я знаю. Мы допросили... остатки. Они сидят в Старой Шахте. — Шахта, — Виктор кивнул. — Я знаю это место. Узкие ходы. Вентиляция. Идеальная крысиная нора. — У нас есть план, — сказала я. — Но сначала... ужин. И баня. Ты воняешь, как старый козел, мой любимый Лорд.

Вечером, отмытый и посвежевший Виктор сидел во главе стола. Он был поражен. Не войной. А тем, что произошло с его домом за три дня. Он крутил в руках квадратную бутылку "Грозовой". — Квадратная... — бормотал он. — В ящик влезает больше... Гениально. Почему никто раньше не додумался? — Потому что стеклодувы дуют пузыри, Виктор. Им проще сделать шар, чем грань. Но Ян справился.

Он попробовал новый сорт чипсов. — Репа? Серьезно? — он хрустнул. — Вкусно. Солено. Пить хочется. — Вот именно, — я подлила ему эля. — Это бизнес, милый. Виктор посмотрел на меня с восхищением, которое граничило с опаской. — Ты превратила мой замок в фабрику, заставила солдат есть капусту (я рассказала ему в лицах), а стены — в оружие. Матильда... я боюсь уезжать еще раз. Когда я вернусь, ты захватишь Империю и перекрасишь трон в бежевый цвет? — Нет. Бежевый — это скучно. Я перекрашу его в цвет денег.

Потом мы перешли к делу. Яра, Нико и Маркус (с перевязанной головой) сидели с нами. — Шахта, — Виктор постучал пальцем по карте. — Их там много? — Птица показала тепловые сигнатуры, — встрял Нико. — Человек тридцать. Плюс оборудование. Они там что-то копают или варят. — Штурмовать в лоб нельзя, — сказал Виктор. — Узкий вход. Положат всех. — А мы не будем штурмовать, — я улыбнулась. — Мы сделаем то, что умеем лучше всего. Мы устроим им... инспекцию. — Инспекцию? — Виктор поднял бровь. — У нас есть Голиаф. Точнее, его части. И у нас есть Нико, который может собрать из этого... "Троянского коня". Я посмотрела на химика. — Нико, ты сможешь заставить остатки Голиафа... выглядеть так, будто он вернулся с победой? И несет внутри "подарок"? Нико задумался. — Ходить он не сможет. Но если поставить его на телегу... накрыть брезентом... сделать вид, что он поврежден, но захватил пленника... — Кого? — спросил Виктор. — Меня, — сказала я.

За столом повисла тишина. — Нет, — Виктор ударил кулаком по столу. — Ни за что. Ты туда не пойдешь. — Я единственная, кто может активировать "сюрприз", Виктор. И я единственная, кого они хотят видеть живой. Я — приманка. — Исключено! — рявкнул он. — Я не пущу жену в логово врага! — А если я пойду с тобой? — спросила Яра. — И если мы возьмем с собой не мечи, а... "Грозовую Настойку"? — Что? — не понял Виктор. — Мы не будем драться, — пояснила я. — Мы их купим. Или отравим. Или взорвем. По ситуации. Но сначала мы должны туда попасть.

Виктор смотрел на меня. Его желваки играли. За столом повисла тишина. Мой план с «Троянским конем» висел в воздухе, тяжелый и опасный. Я уже открыла рот, чтобы добавить детали про маскировку, но Виктор вдруг поднял руку. Тяжелую, мозолистую ладонь. — Хватит, — сказал он тихо. — Но, Виктор, мы должны обсудить логистику... — начала я по инерции. — Матильда.

Он посмотрел на меня. В его глазах, обычно холодных и стальных, сейчас была такая бездонная усталость, смешанная с нежностью, что я поперхнулась словом. — Хватит. На сегодня хватит войны. Хватит планов. Хватит героев. Он встал, отодвинув стул. Скрежет ножек по камню прозвучал как приказ об отбое. — Нико, забирай свои чертежи. Яра, иди спать. Маркус... не делай резких движений.

Он подошел ко мне и протянул руку. — А мы идем спать. — Но мы не решили с шахтой... — Шахта никуда не денется до утра. А я — могу. Если сейчас же не упаду в кровать.

Он повел меня наверх. Не как Лорд ведет Леди, а как усталый путник, который нашел свою гавань. Он опирался на мое плечо, я — на его руку. Мы шли по коридорам, где теперь горели новые масляные лампы (мое нововведение), и молчали. Это было странное молчание. Не напряженное, как перед битвой. А густое, уютное. Молчание людей, которым не нужно слов, чтобы понимать: «Мы живы. Мы вместе. Остальное — завтра».

В спальне было прохладно, но камин уже прогорел до уютных красных углей. Виктор закрыл дверь на засов. Потом подошел к окну и плотно, с глухим стуком, закрыл ставни. Отрезал нас от мира, от гор, от врагов и от моих безумных амбиций. — Никаких сюрпризов, — сказал он, не оборачиваясь. — Что?

Он повернулся. Снял перевязь с мечом и положил её на сундук. Снял куртку, бросил её на пол (впервые на моей памяти он разбросал вещи). — Я прошу тебя, Матильда. Только об одном. Он подошел ко мне, взял мои ладони в свои. Его руки были горячими. — Никаких сюрпризов этой ночью. Никаких взрывов. Никаких гениальных