Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

что ему нечем было помыться — я вычту это из твоей доли. Чистота — это лояльность, Берн. Человек, который смыл дорожную пыль нашим мылом, чувствует себя принцем, даже если спит на соломе. Я выставила на стол три тяжелые бутылки. Солнечный свет из окна тут же заиграл на четких гранях стекла, заставляя настойку внутри светиться, как жидкое золото. — «Грозовая Огненная». Видишь форму? Квадрат. Она не катается по столу, она плотно ложится в ящик, экономя место. Но главное — это бренд. Ставь её так, чтобы каждый, кто заходит, видел эти грани. Это знак того, что здесь наливают честно и без воды. Квадратная бутылка — это лицо Сторма. Следом на стол отправился большой вощеный мешок. Я надорвала край, и по залу разнесся аромат чеснока и поджаренного корня. — «Драконьи чешуйки». Тонко нарезанная репа, запеченная по моему рецепту. Видишь, сколько на ней соли? — я сунула одну пластинку Берну в рот. Он захрустел, прижмурился, а через секунду его кадык судорожно дернулся. — Пить... — просипел он. — Вот именно! — я победно улыбнулась. — Даешь каждому по горсти бесплатно. Через три минуты он закажет у тебя второй кувшин эля. Это не благотворительность, Берн, это инвестиция в его жажду. Яра бережно (насколько это возможно для неё) выставила на стол последний предмет. Горшок, обмотанный мешковиной. Как только ткань сняли, из горшка показались фиолетовые листья, а в центре приоткрылся мясистый бутон с рядами мелких, острых, как иглы, зубов. Берн отшатнулся. — Это... это что, цветок? Живой?! — Это Мурзик, твой новый ночной сторож и санитарный инспектор, — я погладила Мурза по листу, и тот издал звук, похожий на довольное щелканье затвора. — Слушай правила эксплуатации, Берн. И не дай бог тебе их нарушить. Питание: Каждое утро — один кусок сырой мясной обрези. Будешь экономить — он начнет присматриваться к твоим кошкам. • Дисциплина: Мурз ненавидит пьяный дебош. Если в зале начнется драка и полетят табуреты — он начнет щелкать зубами. Это сигнал: «Пора заканчивать». Обычно на второй щелчок даже самые буйные трезвеют. • Безопасность: На ночь ставь его на подоконник у кассы или у окна входа. Мурз — идеальная сигнализация. Он не лает, он сразу кусает за пальцы любого, кто лезет без приглашения. • Главное табу: Никогда. Не наливай. Ему. Пиво. — А что будет? — шепнул Берн. — Он станет икать и плеваться ядовитой слюной. А потом уснет на сутки, и твой трактир останется без охраны. Ты меня понял? Берн смотрел на цветок с суеверным ужасом, но когда Мурз ловко перехватил пролетавшую мимо жирную муху, трактирщик вдруг просиял. — Это ж... это ж мне теперь мухобойка не нужна? И мыши его боятся? — Мыши обходят его за милю, — подтвердила я. — Так что считай, что ты сэкономил на кошке. Я достала кожаный свиток с условиями аренды. — Расписывайся здесь, Берн. Ты получаешь Набор, право работать под моим флагом и дорогу, по которой к тебе приедут деньги. С тебя — чистота, честная торговля и отчетность по выходным. Берн, не глядя, приложил палец с чернилами к документу. — Для меня честь, Мать-Гроза. Уж я постараюсь... Мурзика-то как звать? — Назови его Акционером, — посоветовала я, направляясь к выходу. — Чтобы не забывать, кто здесь на самом деле следит за прибылью. Я вышла на крыльцо. Дорога из нашего бетона, серая и надежная, уходила вдаль. Солнце весенних гор отражалось в синей черепице трактира. — Следующая остановка — «Приют № 2»! — скомандовала я Маркусу. — У нас в карете еще девять Акционеров ждут своего часа. Яра запрыгнула на коня, поправляя сумку с чипсами. — Хозяйка, — сказала она, пристраиваясь рядом с каретой. — Ты ведь понимаешь, что через месяц по всему тракту будут ходить легенды о твоих зубастых цветах? — На том и стоит маркетинг, Яра. Страх и комфорт — это лучшие двигатели торговли. Десять остановок. Десять «приступов» управленческой ярости и триумфа. Мой путь по Грозовому Тракту превратился в настоящую ревизию, где каждый мильный столб становился свидетелем того, как дикие горы прогибаются под железную логику менеджмента.

Глава 16.3

После Берна (Приют № 1) дорога круто пошла вверх. Мой «римский бетон» держался молодцом: там, где весенние ручьи пытались подмыть полотно, вода бессильно стекала в дренажные желоба. Эти точки были самыми суровыми. Здесь работали в основном бывшие наемники Виктора, люди верные, но к сервису не приученные. В Приюте № 2 мне пришлось лично выкинуть в окно засаленную тряпку, которой трактирщик пытался протереть стол при мне. — Послушай, Сэм, — я ткнула пальцем в идеально чистый подоконник, где Мурз уже прицеливался к мухе. — Если гость увидит это пятно, он решит, что и на кухне у тебя так же. А если он так решит — он не закажет наше жаркое. Ты не просто кормишь, ты продаешь безопасность. Чистота — это её первый признак. К пятому приюту за моей каретой уже шла слава «Белой Ведьмы с тетрадкой». Трактирщики бледнели, завидев мои очки, но к вечеру, когда я уезжала, они знали всё: от того, как правильно выкладывать наше мыло на подносы, до того, как ласково (и безопасно) чесать Мурза за фиолетовым листом. На перевале «Медвежье ухо» нас ждал Гром. Вождь горцев стоял на скале, скрестив на груди мощные руки. Рядом с ним дымились костры их временного лагеря. Эти люди построили мне дорогу, и теперь пришло время превратить их из рабочих в поставщиков. — Хозяйка, — Гром склонил голову, когда я вышла из кареты. — Дорога поет под копытами. Наши старики говорят, что это чудо. — Чудо — это когда всё работает, Гром. У меня есть к тебе дело. Мы сели у костра. Я достала из сумки образцы: пучок сушеной горной мяты, чабреца и пару шерстяных носков, которые связали их женщины. — Твои люди знают горы лучше всех. Мне нужно, чтобы вы собирали травы. Не просто в мешки, а по моему списку. Мы будем делать «Горный сбор Сторма» — чай, который возвращает силы. Я буду выкупать всё, что вы соберете. Гром прищурился, потирая шрам на щеке. — Травы? Это женское дело. — Это денежное дело, Гром. И носки. Твои женщины вяжут их из шерсти горных баранов. Они непромокаемые и теплые. Я выставлю их на продажу в каждом приюте. Путник отдаст за них серебрушку, не глядя, когда у него промокнут ноги. Я протянула ему руку. — Вы даете мне товар — я даю