После брака. Любовь со сроком давности. - Анна Грин

объяснял. Я тебя таким не растил. Бег от ответственности – это первый признак того, что рядом со мной не партнёр, не состоявшаяся личность, а маменькин сынок. Ты так злишься из-за того, что у тебя мать сильная женщина, потому что тебе надо как-то оправдывать своё нежелание брать ответственность. Но при этом властью ты пользоваться горазд.

Мне казалось, что Свят просто попал под горячую руку. Мне и так было офигеть как плохо – я варился в котле ненависти к самому себе. А здесь ещё сверху меня добивал Свят.

Да сколько это может продолжаться?

– А знаешь, вы с матерью одного поля ягода.

– Да, одного поля ягода. В другом варианте мы поубивали друг друга. Но, слава Богу, у нас были мозги на то, чтобы через рот, языком решать наши проблемы.

– А что ж ты свою проблему не решил, когда на девку полез?

– А это не твоё дело. – Выдохнул зло я, понимая, что других аргументов у Свята сейчас нет и он будет бить по больному, по самому незащищённому. – Ты либо принимаешь на себя ответственность за то, что твоя семья может разрушиться, и что-то делаешь, дабы избежать этого. Либо продолжаешь ныть. Только ной не мне. Возьми себе сеансы с психологом. Я тебе сказал, что надо сделать: через рот извинения преподнести, а не вот это вот твоё…

Я бросил трубку и оказался один в квартире, ощущая какую-то собственную ничтожность. Дерьмово было.

По-настоящему, когда-то, давным-давно, когда мы только купили первую собственную квартиру и у нас тоже ни черта не было. Коробки, коробки, коробки перевозили, что было в съёмных. А всегда же, когда въезжали, там и посуда кусочками была, и что-то из постельного. Поэтому вся наша жизнь при первом переезде сложилась в небольшую машину.

И дежавю накрывало, потому что я сидел на полу, скрестив ноги по-турецки. Сидел, смотрел на город в незавешенное окно и видел призрак нас, тех молодых, которые также переехали в свою квартиру и искали по коробкам тарелку или вилку. И эти призраки нас, тех молодых, веселились, смеялись.

А настоящий я сидел и давился горем.

Потому что самое дурацкое, когда по факту у тебя в жизни есть всё. Ты можешь позволить себе любое, но только, твою мать, её рядом нет.

***

Милые, Ива Ника приглашает в новинку

— Я бы вернулся к тебе… позже, — пожимает плечами муж. — Пожил бы своей жизнью, соскучился бы по тебе. А потом вернулся, и мы бы снова стали семьей. Ты бы даже не узнала, что я тебе изменил.

— Но я узнала! — Мой крик оглушает.

— Этого не должно было случиться! — Антон рычит в ответ. — Я позаботился о обо всем, в том числе и о твоих чувствах, черт возьми! Позаботился о тебе! Потому что люблю тебя!

— Позаботился? Ты думаешь, что исчезновение мужа — это забота? Бессонные ночи в слезах — это забота? Паника каждый раз, когда звонил телефон не с того номера? Антон, ты что несешь? Какой кошмар ты мне устроил!

— Если бы ты не явилась в больницу, то была бы рада моему возвращению, — он отрезает, его терпение лопается. — Мне просто нужно было время… пожить для себя! Отдохнуть! Я воевал! Родину защищал, я жизнь на кон ставил! Я заслужил отдохнуть! Расслабиться! Считай, Агата — это мой отпуск! Мой законный отдых! Просто подожди. Скоро я вернусь к тебе, и все будет как прежде. Даже лучше, чем прежде.

Но я не стала его ждать. Зажила своей жизнью. Как надеялась, пережитый кошмар остался позади. Вот только через год Антон появился на пороге моего дома со словами:

— Моя Агата, вроде, захотела детей, но она не уверена, стоит ли ради этого портить фигуру. Так что пусть наш сын поживет со мной, чтобы она поиграла в дочки-матери. А ты в это время можешь заняться собой… а то неважно выглядишь.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 48.

Глава 48.

Валера.

Наверное, за неделю до Нового года как бы это по-дурацки ни звучало и ни выглядело со стороны, мои юристы положили на стол бумаги о разводе. Я попросил их подготовить почти сразу, как только понял, что я не хочу, не могу, я сам давлюсь и по факту только Машку драконю сильнее.

Она правильно сказала: “я теперь тебе чужая, а другая законная”. И я с этим хотел что-то сделать. Поэтому юристы подготовили все в лучшем виде.

Я сидел, перебирал одну страницу за другой. Поджимал губы. Я вообще в последнее время после развода стал отличаться сильной не педантичностью, а даже скрупулёзностью, что ли. Это пока я на Машке был женат, мне было абсолютно плевать, что там в договорах написано, какая мне разница: я собственник, она собственник – все равно все наше. Именно такое у меня было мировоззрение.

Во втором же браке у меня такого, к сожалению, не было. Было это плохо или хорошо – непонятно.

– Валерий. – На меня посмотрел Георгий Валентинович сквозь стекла очков. – Вас все устраивает в этом договоре?

– Да, это не договор. Это просто бумаги о разводе, где все прописано, что кому достаётся. – Вздохнул я, потерев переносицу.

– В любом случае есть варианты того, что вам можно вообще ничего не оставлять своей супруге.

Как любой юрист, Георгий Валентинович преследовал мои интересы.

– Да нет, из квартиры я её вышвыривать не собираюсь. — Медленно произнёс, ощущая укол совести.

Ну да, по факту я был самым главным кукловодом, который дёргал за ниточки, разыгрывая удивительный по своей глупости спектакль под названием «вторая жена». Хотя по факту надо было от первой никуда не уползать.

Я сейчас готов был по стеклу, по грязи, по буеракам, по острым камням ползти к Машке. Чтоб пузо распахать по дороге. На все было плевать. Приползу и буду ещё радоваться, что допустили поцеловать ноги.

Я не был подкаблучником. Я просто был человеком, который чётко понимал, что ему нужно для счастья. И на протяжении всего брака я тоже чётко понимал, что мне нужно для счастья – мне нужна Машка. Которая бы улыбалась. Которая бы показывала всю красоту своего характера. А характер-то у неё огненный.

Сколько всего