После брака. Любовь со сроком давности. - Анна Грин

Тоне тяжело было ещё передвигаться, а Свят сегодня был занят утром с переговорами.

Поэтому Женьку закинув в садик, я приехала на работу и, наплевав на все, отменила все встречи и направилась в торговый центр для того, чтобы закупить подарки к праздникам.

Дети такие дети, и плевать, сколько им лет.

Я прошарилась по бутикам с одеждой, со сладкими подарками, с текстилем порядка шести часов. Устала, как собака.

И когда села в машину, ощутила, что ребра опять сдавливает, но подумала, что это достаточная цена за мои побегушки. Но только почему-то домой я не поехала. Свернула в центре в небольшой закуток между домами и, взяв одну сумочку, прошла на главную площадь, которая сейчас была загромождена ярмарочными лотками.

Глинтвейн, имбирные пряники в сахарной глазури, иллюминация новогодняя, запах маленьких хлопушек и где-то отдалённо звон бубенцов на санках. Ряженый дед мороз каждый год в здесь устраивал своё тайное местечко, работал не покладая рук.

Я взяла большую порцию какао и пошла вдоль лотков до небольшого сквера. Сидела долго, пока ноги не замёрзли.

Вспоминала о том, как в один год мы с Валерой точно так же закупая подарки детям, просто вырвались и пили кофе в этом скверике с блинами. Он хохотал, запрокидывал голову. Говорил о том, что это явно не наш последний год.

Нет, это был не последний год.

Была ещё вереница следом.

А сейчас я сидела одна с простым кофе, без блинов и самое что ни на есть дурацкое и болезненное…

Твою мать, без него…

***

Милые, Дарина Королева приглашает в завершенную новинку

— Ты когда-нибудь меня любил?

— Нет, — спокойно, без эмоций отвечает муж. — Ты просто была репетицией… Пока я ждал, что она разведётся и снова вернётся ко мне.

Пауза.

— Валерия… Её зовут.

Смотрю на него и не могу поверить.

— Ты серьезно? Поэтому ты женился на мне? Меня зовут так, как звали твою бывшую?!

— Я хотел, чтобы хоть что-то напоминало мне о ней…

Слезы хлынули из глаз.

Я смотрю на его профиль. На кольцо на пальце. На руки, которые я держала в реанимации, когда никто не верил, а я боролась до последнего.

И понимаю — я была временной.

— Останови машину.

— Лер, давай дома поговорим…

— Останови. Машину. Сейчас же!

Он тормозит на обочине. Я выхожу. Иду по зимней трассе в тонкой куртке. Снег бьёт в лицо.

— Лера! Ты куда?! Замёрзнешь!

— Я уже замёрзла, — кричу, не оборачиваясь. — Десять лет назад. Когда полюбила тебя. Но ты не знаешь одного! Из холода рождается алмаз. И однажды я засияю так, что ты будешь жалеть…

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 47.

Глава 47.

Валера.

Вернувшись домой после того, как я поговорил с Адой буквально на следующий день, я вдруг понял, что просто не могу. Я даже не стал проходить в квартиру, а тут же развернулся и вышел.

Была у меня одна студия необставленная, полностью пустая – инвест-покупка, которую на Свята записывал. Сел в тачку, поехал в ту сторону.

А зайдя, ощутил запах свежего ремонта и какую-то пустоту.

Ну вот молодец, молодец, Валерончик!

Ты сделал всё по-максимуму, по-идиотски, и ведь самое дурное во всей этой ситуации, что когда уходил от Машки, нет бы язык за зубами держать, вот лишнего не ляпать.

Зачем я сказал, что два года назад познакомились?

Да, познакомились за два года до развода. Но не было ничего в этих отношениях такого, что можно списать на измену. Мне было приятно рядом с Адой. Она была спокойна и своим умиротворением дарила мне чувство наполненности, что ли. При этом я не переходил никакую границу. Пересеклись сначала у одних друзей, потом у других. И сейчас понимал, что мой с ней развод станет достоянием общественности. Но вообще было плевать. Я не тот человек, который боится чёрного пиара. Просто потому, что даже из него можно выжить по максимуму. Особенно, если правильные слова найти.

Я умел продавать то, что даже не продаётся. И как-то так сам глупо купился на ширпотреб.

На протяжении этих пару лет до развода я не метался. У меня не было идеи уйти от Маши. Просто какие-то необременительные встречи с Адой, которые не заканчивались ни сексом, ни объятиями, ни поцелуями, с лёгким послевкусием какой-то запретной связи.

По факту сорвался-то я в момент перед разводом, когда вдруг понял, что не могу и дальше жить на пороховой бочке с Машкой. Я думал, пройдёт время, и она станет мягче, она станет медлительнее. Да хоть что-нибудь изменится в её поведении. Но после того, как приключилась беда в семье и было подозрение на онкологию, Маша как будто бы старалась по максимуму использовать отведённое каждому из нас время. Я не вывозил.

А сейчас было чувство, как будто бы выдохнув, нажравшись вот этой вот спокойной жизни, я просто помираю где-то под плинтусом. Потому что делал я что-то только из-за того, что стоял на определённых рельсах, локомотив нёсся, и мне надо было просто подпитывать его лишним жаром. А вот по факту, чтобы что-то спонтанное произошло, чтобы что-то подкинуло меня, такого не было.

Свят позвонил, недовольный был.

– Ты решил что-нибудь с матерью? – Спросил сквозь зубы.

– Что я могу с матерью решить? Вот скажи мне, пожалуйста, если ты ничего со своей женой не можешь решить.

– Давайте вы не будете лезть в это? Я уточняю у тебя тупо из-за того, что чем спокойнее будет мать, тем быстрее Тоня тоже успокоится. Ты что думаешь, я не знаю, что она сидит там её и накручивает, накручивает, накручивает, как нитку на иголку? И от этого легче не становится.

– Слушай, хватит перекладывать ответственность. Я тебя таким не растил. Хватит перекладывать ответственность. Что ты не можешь извиниться перед женой? Не надо перекладывать ответственность на меня и на мать. Засунь своё эго и своё нарциссическое расстройство куда подальше. И просто склонив голову, извинись по-человечески. Языком, а не так, как ты привык – молча буравя взглядом. Ты не маленький мальчик для того, чтобы я тебе всё