После брака. Любовь со сроком давности. - Анна Грин

застыл и вдруг посмотрел внутрь себя. Ну, я её использовал. Я даже это не скрывал. Я не пытался казаться сам себе лучше, честнее, благороднее. Нет, она меня тоже использовала. Она хотела безбедной жизни. Она хотела тяжёлого люкса. И, в принципе, как два человека с прозаичными целями, мы друг друга никак не обманули, но только моя натура, та самая, которая обычно рассуждает о порядочности, взвизгнула, и я, вздохнув, понял…

— Даже несмотря на то, что партнёр не соблюдал договорённости, которые мы заключили в самом начале, все равно вышвырнуть тебя с голой жопой, у меня рука не поднимется, но сказать правду я обязан был, прости, — взглянул Аде в глаза. — Я по-прежнему хочу подать на развод, прости за эти пару лет, которые я по факту, скорее всего, украл у тебя.

У Ады затряслись губы.

— Я не прошу тебя съехать из квартиры, я не прошу ни о чем. Но мы разводимся. — Произнёс я тяжело.

— Валер, ну как ты так? Ну я же сделала, как ты хотел.

Я поглубже вздохнул.

— Дело не в том, что я с тобой решил развестись, потому что ты не делала так, как я хотел. А дело в том, что я в принципе захотел развестись из- за того, что пришло осознание — я совершил ошибку. Не ты ошибка, а ошибка мой уход от жены, моё предательство жены.

— Ты все ещё её любишь!

— И, как выяснилось, намного сильнее, чем я себе представлял, — произнёс, ощущая горьковатое приторное послевкусие на корне языка, потому что садануло дежавю, о том, как я Машке говорил, что я люблю другую сильнее, чем её…

Это было паршиво.

Потому что я один во всей этой ситуации наворотил дел и по факту оставил двух женщин у разбитого корыта, но это опять-таки мои грехи. Опять-таки мне их отмаливать, опять-таки мне с ними жить.

— Почему? Почему? Чего у меня не хватает такого, что есть у неё, Валер? Ада приподняла плечи, втянула в них шею, а я покачал головой.

— Слушай, вот как я тебе могу сказать, что есть в тебе, чего нет, ну я не могу тебе так это сказать. Мне всю жизнь казалось, что я на последнем издыхании, как бешеный зверь, за женой бегу, а выяснилось, что нет нифига. Если меня положить в берлогу, дать мне все, что необходимо, я с ума схожу. Дело не в том, что ты плохая, не в том, что ты мне не подходишь, а дело исключительно в одном старом пердуне. Который посчитал, что будто бы тихая гавань, которую он никогда в жизни не видел, может оказаться ценнее пожара и огня, в котором он варился весь брак.

— Так я тоже могу тебе и пожар, и огонь устроить. Что хочешь. Говори, я все сделаю.

— Не надо ничего делать. Потому что ты не поймёшь, как это, когда раздражает запах, как это, когда раздражает не тот поворот головы и не тот изгиб шеи, ты не поймёшь, как это, когда смотришь, и вместо издёвки во взгляде напротив ловишь немое обожание. А ты по-другому не сможешь. При всех твоих талантах, включая актёрское, ты не сможешь так на меня посмотреть, потому что ты от меня зависима, потому что мы с тобой изначально неравноценны. Это с ней я равноценен, потому что с ней из грязи в князи попёрся. Пёрся через буераки, через кровь, сопли и много всего разного, закаливался я, закаливалась она как сталь, поэтому она равноценна, поэтому она может смотреть на меня с издёвкой. У тебя это не получится. Я действительно не рассчитывал на то, что все это окажется экспериментом на пару лет.

— Ну, знакомы то мы с тобой больше.

— Ну так я с тобой не спал. Мы с тобой в постель легли только перед моим разводом. А до этого с меня взятки гладки, ты могла спокойно строить свою жизнь параллельно и никак не ощущать какого-либо дискомфорта. А потом…

— Потом, Валер это унылый секс, который пару раз в месяц… Это тоже потому что я не она?

Я пожал плечами.

Нет, это потому, что я старый, и мне в какой-то момент вдруг пришло осознание, что мне не стыдно признаться, я не могу горным козлом по три раза за ночь, я не могу так, чтобы слез с кровати и звезды перед глазами. Я уже просто не могу.

Так я думал до сегодня.

А сейчас пришло осознание, что я не хочу!

С Машей как-то мог! С Машкой попробуй не смоги, ага. Так и видишь в её глазах приговор — перетрахивай.

С Машей мог, потому что Маша сразу держала в узде. И заботилась о моём здоровье, включая мою потенцию и простату.

Твою мать каждые полгода таскала меня по врачам, а на фоне того, что у неё было подозрение на онкологию, она меня таскать стала ещё интенсивнее: эти витаминки пропей, те витаминки пропей.

Когда психанул один раз, швырнул в стену флакон с этими витаминками, она подняла бровь, задрала кофту, показывая подтянутую грудь, несмотря на то, что родила двоих и выкормила сама.

— Вот если ты хочешь, чтобы вот это у тебя всегда было перед глазами, а то, что у тебя в штанах всегда вставало — жри витамины.

И как-то так сразу давление поднялось, что пришлось жрать витамины.

— Я не собираюсь с тобой договариваться и как-то пытаться прийти к решению этого вопроса. Я не заинтересован. Я хочу к своей жене.

— Валер. А как же я?

— А с тобой мы разведёмся. Без разницы, ты подашь на развод или я, это не играет такой большой роли.

Я выдохнул и качнул головой, дошёл до двери ванной и пожал плечами.

— Я Женьку сейчас заберу, мы уедем, переночуем у Свята…

— Я же тебя никуда не гоню, — всхлипнула Ада

— А знаешь, я просто оставаться не хочу. Ещё раз прости, что украл у тебя несколько лет жизни.

***

Милые мои, я сегодня принесла вам свою свежую завершенную историю измены на Новый год. Атмосфера праздников, мандарины, голубой огонек и немного волшебства для одной почти разведенки.

— Я уйду спать в другую