Вид тишины - Л. Х. Косуэй (Косвей)

— Ладно, так мне чуть легче. Пожалуйста, извинись перед ним за меня, когда увидишь. Чувствую себя полной идиоткой.

— Всё в порядке, правда, — сказала я. — А теперь я весь день работала и мне нужно лечь спать. Увидимся завтра.

— Увидимся завтра, птенчик, — ответила она и поднялась наверх, в свою квартиру.

Я скинула обувь и поставила пакет на журнальный столик, пошла переодеться во что-то более удобное, прежде чем вернуться посмотреть, что оставил Шей. Сердце сжалось, когда я нашла контейнер с куриным супом, свежую булочку, другой контейнер с салатом и последний — с кусочком яблочного пирога. Может, я просто была вымотана, но глаза внезапно наполнились слезами.

Он знал, что я работала в две смены, и постарался приготовить для меня ужин. Эмоции подступили, от простого жеста, который значил так много, особенно после такого дня. Я узнала, что у меня есть сводный брат, и почти не было времени переварить эту новость, не говоря уже о том, чтобы кому-то рассказать.

Мне хотелось сесть напротив Шея и всё обсудить, но возможность выпадет только на выходных. Утренний автобус был слишком шумным и многолюдным для таких разговоров.

Но поблагодарить за еду было нужно. Достав телефон, я набрала его номер. Только когда соединило, я поняла ошибку. Он ведь не сможет ответить. Наступила тишина, но я слышала его дыхание и знала, что он слушает.

— Привет, эм… Шивон отдала мне пакет, который ты оставил. Я ещё не ела, но всё выглядит потрясающе, и я просто хотела позвонить и сказать спасибо. Сегодня был изнурительный день, и это просто идеально. То, что мне нужно. Так что спасибо, ещё раз. Ты просто… — я вздохнула. — Такой замечательный.

Повисла тишина, и на миг я пожелала, чтобы он мог говорить, но это было бы эгоистично. К тому же для меня Шей — просто Шей. Он такой, какой есть, и я не стала бы менять в нём ничего. Его невозможность говорить усложняла общение, но мы находили пути. В общем счёте, это не была такая уж преграда.

— Шивон просила извиниться, что по ошибке подумала, будто ты глухой. Она в ужасе, — усмехнулась я, и услышала, как он выдохнул, будто его тоже это позабавило. Я живо представила себе, как она говорит очень громко и утрированно двигает губами.

— В общем, я пойду поем и спать, потому что завтра всё по новой. Надеюсь, скоро смогу вернуть услугу. Может, когда начнут платить за новую работу, я смогу сводить тебя куда-нибудь поесть. — Я замолчала, сердце всё ещё дрожало. — Спокойной ночи, Шей, — прошептала я.

Люблю тебя вертелось на кончике языка, но я сдержалась. Не понимала, откуда взялся такой порыв. Может, от усталости и переполненных эмоций из-за этого тёплого жеста.

Я повесила трубку, сердце колотилось. Я почти сказала это. В последний момент успела зажать рот. Эти слова могли напугать Шея. Я знала, что нравлюсь ему, но любовь? Слишком рано судить. И меня тревожило, что мои чувства сильнее его. Я не хотела этого, не хотела быть привязанной к нему сильнее, чем он ко мне, но ничего уже не поделаешь. Он поселился у меня в сердце, и вырвать его оттуда теперь можно было только с болью и страданием.

Именно этого я избегала годами. Мне просто нужно было повторять себе, что возможное разбитое сердце лучше, чем никогда не рискнуть и быть одинокой всю оставшуюся жизнь.

Я занялась тем, что разогревала суп, когда телефон завибрировал от входящего сообщения.

Шей: Это было несложно, правда. Я знал, что ты будешь очень уставшей после шестнадцати часов работы подряд. И ещё… я уже знаю, как ты можешь расплатиться со мной.

Я ответила одним вопросительным знаком, и его ответ пришёл быстро.

Шей: Тут корпоратив на работе, Рис пригласил меня, и я хотел спросить, пойдёшь ли ты со мной?

Он хотел, чтобы я была его парой.

Я: эмодзи с поднятым вверх большим пальцем

Я: Когда?

Шей: В эту субботу. Всё нормально, если ты не сможешь. Я знаю, ты будешь вымотана после недельных двойных смен.

Я: Я плиоу. xо.

Я отложила телефон и набросилась на еду — она была восхитительной, особенно яблочный пирог. Интересно, Шей сам его испёк или это очередной кулинарный шедевр его отца.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я видела Шея только в автобусе, и он всё это время продолжал оставлять мне контейнеры с ужином, которые Шивон исправно вручала, когда я приходила домой. Честно, если бы я ещё не влюбилась в Шея, эти ужины наверняка решили бы всё. Путь к моему сердцу точно лежал через едва тёплую еду в контейнере. Ещё я узнала, что Шивон пригласила Шея в квартиру Боба на чай, и он пользовался приложением, чтобы с ними болтать. Могу только представить, как они пытали его расспросами о наших отношениях, и мне безумно хотелось узнать, как он отвечал, но возможности расспросить Шивон у меня ещё не было.

Да, Шивон и Боб были моими соседями, но они были и самыми близкими к друзьям людьми, так что сам факт, что Шей был достаточно вежлив, чтобы посидеть с ними за чаем, грел душу.

Я не видела Джонатана со времени того большого откровения во вторник, но он оставил сообщение, что скоро организует ланч, чтобы мы могли поговорить. Работа управляющей зданием была требовательной, и Тереза всё ещё меня обучала, но я обнаружила, что она мне даже нравится. И не только потому, что я больше не мыла полы, а потому что это был новый вызов. Мозг впитывал информацию, и это было оживляюще.

В субботу я проснулась далеко за полдень. Но не чувствовала вины — я заслужила лишний сон после такой недели. Вспомнив про планы пойти с Шеем на корпоратив, я почувствовала смесь нервов и предвкушения. Я радовалась возможности провести с ним время, но понятия не имела, что надеть. Рождественская вечеринка требовала чего-то более блестящего и стильного, чем то, к чему я привыкла.

В моём гардеробе от силы два платья и очень скромная коллекция косметики, которой я пользовалась так редко, что большинство тюбиков наверняка уже просрочены. Вспомнив, как Виви обожает макияж и моду, я сделала то, что делаю редко — позвонила своей младшей сестре и попросила помощи. Обычно всё было наоборот.

Она звучала взволнованно, когда я объяснила ситуацию.

— Я сейчас же сяду на автобус, — сказала она. Мы повесили трубки, и я задумалась, не совершаю ли ошибку, спрашивая совета у четырнадцатилетней.