Искренне, твоя неудобная жена - Джулия Вулф

на колени позади меня, он уткнулся лицом между моими бедрами, снова и снова поднимая меня через край, пока я не потерялась в бреду. Затем он объявил, что пришло время взять меня в задницу, и у меня не было возражений.

Его рука шлепнула меня по заднице.

— Не сомневайся во мне, Сирша.

Я сомневалась в своей способности справиться с ним, а не в Луке. Он мог довести меня до безумия за три толчка. Да что там — даже один грязный взгляд был бы достаточным.

— Просто трахни меня уже, — выдавила я. — Докажи мне это.

Он снова ударил меня.

— Не торопи меня. Я планирую получить от этого удовольствие. — Чтобы проиллюстрировать, насколько он не спешил, он отступил, а затем проскользнул внутрь со скоростью улитки, на этот раз пройдя немного дальше. — У тебя самая красивая дырочка, и черт возьми, если она не сжимает меня, как кулак.

— Перестань говорить о моей заднице и трахни ее.

Он склонился над моей спиной и схватил меня за волосы на макушке. Его губы были возле моего уха, шепча насмешки.

— Ты здесь не главная, красотка. Прямо сейчас ты принадлежишь мне, и я буду говорить обо всех твоих частях, которыми я одержим, когда захочу. Вот подсказка: это вся ты, так что мы останемся здесь какое-то время.

У меня не было дерзкого ответа. Не тогда, когда он выбрал именно этот момент, чтобы протолкнуться в меня до конца, его бедра прижались к моей спине. Лучшим, что я могла издать, был неровный стон, но этим все сказано.

Лука провел одной рукой вокруг меня, играя с соском, перекатывая затвердевший бутон между пальцами. Другой держал меня за бедро и начал вырабатывать устойчивый ритм. Все еще медленно и нежно, но боже мой, как это было хорошо.

— Продолжай, — выдохнула я.

— Не нужно об этом беспокоиться. Я не смог бы остановиться, даже если бы попытался.

Плоть встретилась с плотью. Удовольствие пульсировало в моих жилах. Руки Луки владели моим телом, скользили по моим изгибам, поглаживая мою находящуюся под напряжением плоть. В его хватке я была освобождена и кричала голосом, которым никогда не пользовалась. Хватающая, царапающаяся, беспомощная. Он врезался в меня, теперь сильнее, но точнее. Никогда не заходил слишком далеко.

Пальцы моих ног впились в ковер.

Мой рот открылся.

Я оттолкнулась, отвечая на его целенаправленные толчки.

Наши тела сталкивались со звуком, и Лука шептал именно те слова, которые мне были так нужны. Даже несмотря на мою беспомощность, он сказал мне, что у меня есть сила. Он не мог сдержать своего влечения ко мне. Во мне он наконец обрёл себя. Он думал об этом, о нас вместе, когда мы были в разлуке.

— Моя чертова маленькая женушка, — проворчал он. — Красивая задница, идеальные сиськи. Мог бы трахать тебя несколько дней и все равно хотеть большего.

— Попробуй, — попросила я.

— Ты хочешь, чтобы я лишился своей компании, не так ли?

Это принесло мне еще одну порку. Я откинула голову назад и застонала так громко, что стены затряслись. Он отшлепал меня еще немного и вошел в меня, заставив меня задыхаться.

— Это того стоило бы, — ответил себе Лука.

— К черту капитализм. Это даже не так уж и хорошо. — Я понятия не имела, что говорю, но это принесло мне глубокий толчок и пальцы Луки на моем клиторе, так что, должно быть, это было правильно.

Его большой палец потер мой клитор, остальные пальцы скользнули в мою скользкую киску, наполняя меня так, как я никогда не знала. До краев и еще немного. У меня перехватило дыхание. Моим легким не было места для расширения.

— Что ты делаешь со мной? — Я плакала, моя голова кружилась.

— Именно то, что тебе нужно.

Он был прав. Очень, очень прав. После двух дней ревности и флирта мне это действительно понадобилось. Лука вытащил меня из моей головы, из моей чертовой кожи и покорил так, как мог только он.

Это было не навсегда, но на данный момент я была полностью его.

Я никогда не хотела принадлежать кому-либо, но мне нравилось принадлежать Луке Росси.

С этой мыслью мои внутренние стены вокруг него сжались, и я взлетела до новой кульминации. Я задыхалась, кричала, корчилась, мое тело сжималось, сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

Лука зарычал, низко и дико, его хватка впилась мне в бедра, пока он плыл со мной по дикой волне, пока, наконец, не позволил себе упасть. Горячие струи заполнили мой задний канал, и мое собственное возбуждение хлынуло мимо его пальцев, скатившись по бедрам.

Как только он кончил, он выскользнул из меня и понес меня в ванную, каким-то образом устойчиво стоя на ногах, хотя я не была уверена, что у меня вообще есть ноги. Он даже нашел время сказать мне, что очень жаль, что он не может добавить ковер в сумку для улик, поскольку я наверняка запачкала его.

Забавный мужчина.

Мы вместе приняли душ, и Лука вымыл меня, как всегда. Осторожно, нежно, тщательно, особенно между ног. Затем он так же тщательно вытер меня и завернул под одеяло в постели, заползая рядом со мной.

Я уставилась на него.

— Что ты делаешь? — После этого мы не ложились спать. Мы одевались и уходили.

Лука лежал на спине, настолько расслабленный, насколько это было возможно, заложив руки за голову.

— Я подумал, что мог бы полежать здесь некоторое время, а затем заказать обслуживание номеров.

— Почему?

Его бровь нахмурилась.

— Почему нет? Я заплатил за всю ночь. Они не собираются выгонять нас, когда придет время.

— Ты такой грубый. — Я пнула его, но он схватил мою ногу своей икрой.

— И обычно ты становишься приятнее после того, как я заставляю тебя кончить. — Он протянул руку, чтобы обхватить мою киску, скользя пальцем по моей щели. Несмотря на то, что мне было немного больно и я была очень сыта, по моим конечностям побежали мурашки, а внутри пульсировало тепло. — Хм... моя красотка недовольна?

— Я не смогу ходить, если ты удовлетворишь меня больше, чем уже удовлетворил. — Я обхватила пальцами его запястье. — Ты научил меня отвечать на тебя. Я ничего не могу с этим поделать.

Его рот скривился.

— Мне нравится. Потому что я должен тебе сказать: один запах твоего аромата, и я тверд. Иногда меня это бесит, но зная, что ты так же нуждаешься во мне, мне легче проглотить эту пилюлю.

— И я готова, Лука. Я нуждаюсь и хочу. — Я прижала его руку к своему разгоряченному телу. — Ты