Восьмая жена Синей Бороды - 2 - Ариша Дашковская

Она уже было хотела просить его, чтобы он отпустил ее. Но в этот миг герцог оторвался от мольберта и сказал, что на сегодня закончено.

Энни на непослушных ногах проковыляла к нему и с любопытством уставилась на холст. Ей было интересно, получилась ли похожей. Но ее ждало разочарование. Она увидела лишь розоватое пятно, в котором смутно угадывалась ее недавняя поза.

Глядя на ее поджатые губы, Уэйн пояснил:

— Сегодня я сделал основную работу. Дальше будет проще. Ты мне будешь нужна минут на пятнадцать в день. Это не слишком для тебя обременительно?

Энни покачала головой.

Время шло. Снег еще не растаял, но уже превратился в сероватую кашицу. На черных прогалинах пробивалась молодая травка. Энни честно выполняла указания доктора и гуляла на поляне перед замком каждый день. Ближе к обеду, когда становилось теплее, она выбиралась из замка, кутаясь в накидку, проходила чавкая влажным снегом до конца поляны и возвращалась обратно. Часто ей составлял компанию Хок. С ним у нее сложились дружеские отношения, если такое определение можно было применить к отношениям с псом. Энни приберегала для него лучшие лакомства со стола, а он, чтобы не расстраивать Энни, милостиво позволял Карге прогуливаться по нему и долбить клювом его огромную косматую голову.

Как ни странно, жизнь в маленьком домике Ханны ей нравилась куда больше, чем в замке. Да, ей приходилось много работать, но она чувствовала себя свободной. А здесь она была принцессой в заточении у дракона. Только прекрасный принц не придет ее спасать. Такое сравнение пришло ей в голову, когда Уэйн запретил ей поездку к отцу. Он сказал, что тряска в карете может губительным образом сказаться на малыше. Энни восприняла его слова как отговорку. Раньше такой отговоркой были занесенные снегом ужасные дороги Ольстена.

Иногда она ловила себя на малодушной мысли, что она обменяла жизнь отца на свою собственную. Теперь отец жив и здоров, если не считать помутнение рассудка. А она... Она... тоже жива. По крайней мере, так кажется со стороны.

Чтобы хоть как-то занять себя, Энни решила заняться шитьем вещей для малыша. Шитьем, конечно, это было сложно назвать. Все застопорилось на стадии кромсания нарядов предыдущих жен, хотя Уэйн по первой просьбе предоставил ей набор для шитья с разноцветными нитками и иглами разных размеров.

К иголкам Энни так и не прикоснулась. Зато она успела разобрать почти все сундуки. В одном из последних наряды были вполне современные, насколько могла судить Энни после посещения модисток в Туре. У обладательницы платьев явно был хороший вкус. Эти платья Энни резать не стала. Она доставала одно за другим и любовалась ими. Некоторые она оставила бы себе. Девушка, носившая их, была чуть выше Энни, но такая же хрупкая. Энни вспомнила последнюю жену герцога. Наверняка платья принадлежали ей.

На одном из платьев глубоко цвета ночного неба возле горловины алела крупная тканевая брошь в виде розы. В ореоле таких же роз покоилась герцогиня Уэйн в гробу. Здесь эта брошь была не к месту. Она совершенно не подходила к платью, да еще и приколота была по центру выреза.

Странно, что герцогиня поместила ее именно туда. Энни захотелось убрать эту лишнюю деталь, чтобы она не портила платье. Но как только она прикоснулась к ней, то сразу со вскриком одернула руку. Она уколола палец о булавку, и теперь на нем выступила капелька крови. Энни слизнула каплю и притянула платье к себе, стараясь не вымазать его кровью. Толстая булавка нагло торчала острым кончиком из-под бархатного лепестка. Энни осторожно приподняла лепестки, чтобы понять, как отцепить брошь и не уколоться вновь. Между брошью и тканью платья желтело что-то похожее на плотную бумагу.

Энни удивленно хмыкнула и, когда отцепила брошь от платья, в ее руках оказался небольшой бумажный сверток. Развернув его, Энни прочла написанное изящным почерком:

— Беги отсюда прямо сейчас. Если сомневаешься, найди в библиотеке книгу с розой.

Энни не поняла, что значит это послание, но ее сердцем овладела необъяснимая тревога. Она смяла бумажку и бросила ее в сундук.

Глава 35

Это не было похоже на шутку. Судя по расположению цветка на платье, кто-то явно очень хотел, чтобы его записку заметили. Вряд ли Уэйн решил таким образом проверить ее. Скорее, ее хотели предупредить. Или не ее. А любую, оказавшуюся на ее месте.

Любопытство привело Энни в тот же час в библиотеку.

Впервые она пожалела, что у герцога столько книг.

Сколько книг она не перечитала, ей не попалось ничего хоть немного напоминающего розу ни на обложках, ни на страницах книг.

Перерыв нижние полки, Энни приставила лестницу, чтобы обследовать верхние. Забравшись на верхние ступеньки, она поняла, что лестница довольно шаткая. Пытаясь сохранить равновесие, она выронила кипу книг, которую успела набрать.

На грохот прибежала кухарка.

— Все нормально, — заверила ее Энни, уже твердо стоявшая на полу среди разбросанных книг.

По лицу кухарки невозможно было понять, убедила ли ее Энни. Оказалось, не убедила. Вскоре в библиотеку пришел сам Дезмонд.

— Я сказала, что все нормально. Я соберу книги.

— Ты поднималась по лестнице? Ты могла упасть и навредить ребенку, — сурово сказал он.

— Мне скучно. Я всего лишь хотела почитать.

— Что именно? Говори, я сам достану.

— Не знаю, что-нибудь про любовь... наверное. Или про садоводство.

— Какие у тебя не пересекающиеся интересы.

Энни пожала плечами.

— Любовные романы там, — герцог небрежно указал рукой на полки в дальнем шкафу. — Они невысоко. Разберешься сама. Я даже не знаю что-там, это книги, привезенные с собой моими покойными женами.

Не дослушав его, Энни двинулась в сторону шкафа.

— Что тебе нужно по садоводству?

Энни обернулась:

— Что-нибудь о цветах. Хочу разбить клумбы перед замком, чтобы летом здесь было красиво, — опомнившись, Энни добавила: — Если, конечно, вы позволите.

Взгляд герцога потеплел:

— Ты первая, кто подумал о замке, как о своем доме.

Энни заставила себя улыбнуться.

Пока герцог искал для нее книги о садовых цветах и хитростях их выращивания, Энни занялась осмотром полок с романами. При этом она делала вид, что увлеченно выбирает что-то интересное. Медленно листала страницы, будто вчитывалась. Откладывала некоторые книги в отдельную стопку. Когда в ее руках оказалась тонкая книжица в коричневом кожаном переплете, ее пальцы закололо до того, как она увидела на обложке тисненую золотом розу на длинном колючем стебле. «Меня зовут Розалинда Уэйн, в девичестве де Бриенн. Точнее звали, если ты сейчас держишь