Хозяйка Дьявола - Катерина Траум

– Ох, миледи, мне ужасно жаль, что так вышло. Поверьте, если бы я знал раньше… Но подчиненные бывают ужасающе бестолковыми, – посетовал незнакомец и наконец вышел вперед, неспешно усевшись напротив Сандры и протянув морщинистые руки к чайнику. – Может, все-таки глоточек не повредит? Уверен, вы хотите поговорить по душам. Раз уж не посещаете храм Господень, готов выслушать вас здесь.

Сандра бегло оценила вид представшего перед ней человека и не смогла вспомнить, кто он. Статный, коротко стриженный седовласый мужчина, однако далеко не старик. Никаких шрамов, приятная добрая улыбка и гладко выбритое бледное лицо. Лучики морщин в уголках ясных зеленых глаз, бликующих в свете потрескивающих факелов. Одеждой ему служила скромная черная сутана, но без колоратки[18]. Она была чуть велика для худощавой фигуры, словно с чужого плеча.

– Кто вы? – все так же хрипло пробормотала Сандра. – И где я нахожусь?

– Сразу видно провинциалов, – укоризненно вздохнул незнакомец, разливая по чашкам крепкий чай с чабрецом. – В Лондоне любой аристократ узнал бы меня и без сутаны, а в этом захолустье я инкогнито и исключительно по вашему делу, миледи. Можете собой гордиться, леди Де Росс: вы стали столь известны, что мне пришлось лично взять все в свои руки. Но раз уж у вас только один путь выйти отсюда, рискну быть честным перед вами и Господом, который смотрит на нас… Вы в монастыре Святого Дунстана, а я слуга Христов, архиепископ Никлас Хинсли.

Сандра онемела от шока, невидящим взглядом наблюдая, как невозмутимо его святейшество добавил целые три ложечки сахара в свою чашку. Елейная, участливая улыбка не сходила с его узкого лица, словно он не ощущал повисшего напряжения и непонимания.

– Вам подсластить? – буднично спросил он, кивнув на расписанную розами сахарницу.

– Н…нет… простите, я ничего не понимаю, епископ, – помотав гудящей головой, нахмурилась Сандра. – Вы же… Если это правда… Это вы по долгу своему должны защищать души, черт бы вас побрал, а не устраивать…

– Ц-ц-ц, – перебил ее Никлас, сурово хмурясь и кивая на распятие, – миледи, разве же можно поминать нечистого перед ликом святым? Воспитание аристократов уже не то… Впрочем, что в вашем воспитании есть большие проблемы, мне было ясно давно. А чай-то пейте. Если вы хотите ответов, то я хочу милой душевной беседы, после которой все мирно разойдутся, не пролив больше ни капли крови.

Он выжидательно посмотрел на нее и демонстративно отпил чаю, как бы продемонстрировав, что напиток не отравлен. Задумчиво покусав губу, Сандра вздохнула и приняла правила этой игры, дрожащей рукой потянувшись к предложенной ей чашке.

– Вот и чудесно, – еще слаще улыбнулся епископ. – Святая ночь все-таки. Жаль, приходится проводить ее в столь… неприятном месте. Но дело уже слишком затянулось. А всё ваши местные неумехи.

– Раз уж у нас беседа по душам, прошу, расскажите, что все это значит. Почему я вообще заинтересовала столь высокие круги, как ваш. Я всего-то одинокая женщина, которая пасет своих лошадей.

– Ох, какая приятная скромность, – добродушно похвалил ее Никлас и закинул ногу на ногу, устраиваясь поудобнее на жестком деревянном стуле. – Вам бы быть столь же скромной в своих изречениях и поступках, и мы бы не застряли здесь в этот благословенный праздник. Но грязь, которая льется из ваших уст… это же происки Сатаны, не иначе. Как еще можно назвать желание женщины диктовать свои порядки миру?

– Что же вы не сказали так королеве Виктории, когда она была жива? – усмехнулась Сандра, для виду пригубив чай. – Уверена, что вы были с ней знакомы лично. Интересно, она бы тоже назвала мои статьи происками Сатаны?

– И не сомневайтесь. Ее покойное величество всегда была бесконечно набожна, слушала советы Господа и понимала, что на женской добродетели стоит фундамент нашего мира. На скромности, благочестивости и смирении. А ваши, с позволения сказать, изречения в прессе и в домах приличных леди привели к кошмарным последствиям. Отец Бернард, заняв пост в местной церкви и временно подменяя заболевшего падре, был в ужасе от того, что слышал на исповедях. Почтенные прихожанки через одну заливались слезами из-за выходок юных особ, начитавшихся ваших статей о свободе женской воли и выбора судьбы. Леди Хардинг едва не лишилась внучки, лорд Зелман оказался унижен перед всеми друзьями и коллегами, а уж что говорить про лорда Делавера… И плюс ко всему по меньшей мере десяток расстроенных брачных союзов. Невесты открыто бунтуют, сбегая от алтаря. А бедные отцы, лишившиеся выгодных договоров по причине дерзости их своенравных дочерей? Это же полный хаос!..

– Это прогресс, – жестко отрезала Сандра, не скрывая торжествующей улыбки. Она и понятия не имела, как сильно ее публикации действовали на новое поколение аристократок, но их смелость вызывала только гордость. – Мир изменился, епископ. Женщина больше не предмет торгов для удачного контракта. Не инструмент для вынашивания потомства. Не молчаливая тень, вынужденная пресмыкаться перед мужчиной. Я всего лишь говорю об этом вслух: поверьте, и без моих статей общество бы менялось точно так же. Вы слышали, какие движения идут в Новом Свете? Вот-вот женщины там получат право голосовать в парламенте. А вы все еще пытаетесь собирать из праха свои устаревшие устои, которым место только в склепе.

Никлас продолжал тянуть губы, но улыбка становилась все более кривой, вымученной. Он как будто даже заинтересованно кивал, а затем со вздохом отставил чашку:

– Все как говорил отец Бернард. Вы безнадежны, миледи.

– Так это и стало поводом открыть на меня сезон охоты? Кого вы наняли, чтобы прикончить слишком говорливую особу? – пользуясь моментом, попыталась разузнать правду Сандра. Уж очень щекотало под кожей от упоминания всех, кого она подозревала в соучастии.

– Я? – в наигранном возмущении округлил глаза епископ. – Что вы, миледи! Да я и понятия не имел, что тут происходит. До меня дошли несколько ваших статей и жалобы отца Бернарда, и только. Я велел ему разобраться с возникшей проблемой, пока такие веяния не подхватили в Лондоне. Кто же знал, что вместо привлечения вас к церковным службам и тщательного внушения праведных мыслей падре… окажется столь кардинален.

– Ну, для начала он действительно задействовал внушение, – сама принялась собирать все в одну цепочку Сандра, задумчиво прищурившись, – недалеким девчонкам с кухни Трентонов. Видимо, мои слуги оказались не столь податливы, а кухарка вовсе закоренелая атеистка. А списать отравление мышьяком на случайность были рады даже полисмены.

– Две идиотки действовали совершенно необдуманно, – тяжело вздохнул епископ. – Они ничего не смыслят в ядах, и потому успеха затея не имела. Но отец Бернард