Меняя правила - Анастасия Уайт

А уходя, старательно игнорирую глубокие сине-зеленые глаза, которые следят за каждым моим шагом.

Три часа ночи. Я не сплю, уставившись в потолок, отчаянно пытаясь прогнать воспоминания, которые атакуют меня. Счастливые воспоминания, полные любви и нежности. Воспоминания о парне, который провел большую часть вечера, заполняя собой все пространство вокруг, даже сидя в нескольких шагах от меня.

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю, расслабляя мышцы. Мне нужно спать, но сны — худшее место для меня сейчас. Там правит Ксандер. В больше ночей, чем мне хотелось бы признать, я просыпалась с ощущением, будто он рядом — его запах витает вокруг, призрачное тепло его тела, его рук на моей коже, его тяжесть, прижимающая меня.

И после сегодняшней встречи я могу гарантировать: он появится в моем подсознании.

— Я не хочу быть с ним, — шепчу я.

Это никому из нас не пойдет на пользу.

Я до сих пор жалею, что не подала в суд на Джейка, когда Ксандер настаивал. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно — для себя и для него. Но оглядываясь назад, понимаю: это только причинило нам больше боли. А его неверие в меня? Его одержимость заботой вместо того, чтобы позволить мне самой разбираться со своими проблемами? Это оставило во мне глубокие шрамы.

Если бы можно было вернуться назад, не знаю, поступила ли бы я так же. Но назад пути нет. Единственное решение — оставить прошлое позади, и это включает его, как бы горько ни было об этом думать. Если я не буду держаться на расстоянии, я снова останусь с разбитым сердцем.

Поэтому я накрываюсь одеялом, закрываю глаза и молюсь о сне без сновидений.

От вибрации телефона я резко сажусь, дезориентированная. На мгновение я не понимаю, где нахожусь. Но когда телефон снова завибрировал, сознание прояснилось. Я в своей спальне в доме тети Милли, и на телефоне — семь утра.

Надев черный спортивный топ и леггинсы, я собираю волосы в высокий хвост и бегло осматриваю себя в зеркале. К счастью, на лице нет следов бессонной ночи.

Посылаю себе воздушный поцелуй и спускаюсь вниз, по пути вставляя в уши AirPods.

Едва я выхожу на крыльцо, как замираю, сердце бешено колотится.

Ксандер стоит на подъездной дорожке, прислонившись к незнакомой спортивной машине. Он в черных джинсах и белой футболке, выглядит непринужденно красивым, как всегда. Я снова бросаю взгляд на его машину, присматриваясь. Где его Porsche?

«Изабелла!» — мысленно встряхиваю себя. «Какая разница, где его Porsche?»

Сделав глубокий вдох, я сбегаю по ступенькам и направляюсь прочь от дома и от него. Я планировала пробежаться. Одна.

Хотя он в джинсах, он бежит рядом со мной, дыхание ровное, улыбка широкая, будто он вышел на воскресную прогулку.

— Ты убегаешь от меня или просто разминаешься перед пробежкой?

— А почему не может быть и того, и другого?

— Справедливо. — Мы продолжаем молча, но, повернув за первый угол, он говорит: — Как спалось?

Серьезно?

— Очень хорошо, — лгу я.

— Мне тоже. Это был мой самый спокойный сон за месяцы, и все потому, что ты ответила на поцелуй.

Клянусь, его самодовольство ощутимо.

Мое глупое сердце сжимается. Заткнись, предатель. Я сдуваю непослушные пряди, касающиеся лица.

— Это была ошибка.

Уголок его рта кривится.

— Согласен не соглашаться.

Резко останавливаюсь, упирая руки в бока. Он останавливается в двух шагах впереди и поворачивается, все с той же улыбкой, которую мне хочется стереть с его лица.

— Зачем ты здесь?

— Я хотел тебя увидеть. — Он делает шаг вперед. — Хотел поговорить. Услышать все о твоей жизни в Нью-Йорке, о твоих занятиях.

Несмотря на все усилия, трепет в животе усиливается. Бабочки больше не на привязи. Мое сердце официально отобрало бразды правления у мозга.

Я фыркаю, изображая недовольство.

— Я сказала тебе вчера — нам не о чем говорить. К тому же ты мешаешь моей пробежке.

— Я бы позвонил, но ты заблокировала мой номер. — Его глубокие голубые глаза искрятся теплом. — Как насчет кофе со мной?

— Мой ответ все равно нет. Тебе не нужно знать о моей жизни. — Я сворачиваю направо и снова пускаюсь бежать.

— Вообще-то я подписан на тебя в Instagram. Я кое-что знаю о твоей жизни.

Сердце бешено колотится, я оборачиваюсь и таращусь на него.

— О учебе, о друзьях, работе. Твоих любимых местах — Центральный парк, терраса Бетесда, Метрополитен-музей, тот маленький книжный в Бруклине. Кофейня, где ты любила заниматься. Книги, которые ты читала. Фильмы, которые смотрела. Твои марафоны аниме. Я видел каждый пост. Провел часы, листая твою ленту, гадая, как ты, и восхищаясь тем, кем ты стала.

— Я...я не видела, чтобы ты как-то взаимодействовал, — запинаюсь я. Прикусываю внутреннюю сторону щеки, оценивая его. Неужели это он? Тот, кто лайкает мои фото и смотрит истории, но никогда не комментирует?

— У тебя в профиле закат?

Он качает головой.

— Ты использовал аккаунт Одри? — Кажется, я заблокировала ее, но, возможно, ошиблась.

— Нет. У меня в профиле корги. — Он засовывает руки в карманы. — И я больше не общаюсь с сестрой. Я установил границы, пока мы еще были вместе, но после твоего ухода наконец сделал то, что должен был сделать давно. Не во всем ее вина, я полностью беру ответственность за разрушение наших отношений. Но без ее токсичности и манипуляций, думаю, мы бы не оказались здесь. Так что я оборвал все связи. Полагая, что она одумается и поймет, что натворила, но ошибся. Поэтому держу дистанцию.

— О. — Я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, что сказать. Не ожидала услышать ничего подобного. Джесс наверняка знает, но не сказала мне.

Хотя с чего бы? Она знала, что я не хочу говорить о нем, и уважала это.

— Простите! Вы Александр Уокер? — Крик возвращает меня в реальность.

Черт. Последнее, что мне нужно, — чтобы меня видели с Ксандером. Поэтому я разворачиваюсь и бегу.

Двое мужчин подходят, прося фото, невольно позволяя мне сбежать.

Пока я бегу, в голове крутится вопрос за вопросом. Чего он хочет? Извиниться? Снова стать друзьями? Или он хочет большего? Хочет попробовать снова?

Нет. Я отгоняю мысли о его мотивах и сосредотачиваюсь на дыхании.

Включив плейлист на Spotify, ускоряюсь и погружаюсь в музыку, напоминая себе, что беспокоиться о вещах, которые не могу контролировать, бессмысленно.

Завтра новый день, полный