Сделка на совесть - Инна Сирин

Хёншик открыл глаза.

— Доброе утро.

Ён Хи вытирала полотенцем влажные волосы. Она уже оделась в ханбок, чтобы участвовать в церемонии поклонения предкам. Осталось досушить волосы.

— Доброе. Сколько времени?

— 7 утра. У меня много дел, а ты можешь пока поспать или принять душ. Если хочешь.

— Я подумаю.

Она кивнула и вернулась в ванную, а через десять минут убежала. Хёншик некоторое время вспоминал, где находится и почему спит не в своей постели. Поднявшись, он как был в пижаме спустился на 1й этаж, нашёл кухню и собирался запустить кофеварку, но вовремя заметил, что кофе уже готов.

— Доброе утро, — раздалось за спиной. Мужчина повернулся и натянуто улыбнулся хозяйке дома. А она смотрела на него почище чем таможенник в аэропорту.

— Доброе утро.

— Хорошо вам спалось сегодня, Хёншик?

— Неплохо, спасибо.

— Знаете, вы всего на пару дней приехали, потому хочу спросить, пока есть время. Насколько серьезное у вас отношение к моей дочери?

Хёншик стукнул кружкой о стол.

Когда он уже выпил кофе, принял душ и оделся, по пути в дом родителей его выловила бабушка.

— Бабуля! Как ты сегодня? Хорошо покушала утром?

— Хорошо, дорогой, не переживай. Я тут что подумала. Ты ведь купил подарок для Ён Хи?

— Подарок?

— Ну да, вы уже больше 100 дней встречаетесь. Ты должен подарить ей что-то существенное на Соллаль.

— Я как-то запамятовал, бабушка.

— Как так-то? Ну что же ты, внучек! Ты ведь всегда такой внимательный. Теперь и магазины закрыты, негде подарок взять.

— Уверен, Ён Хи не обидится. Мы потом вместе что-нибудь выберем.

— Так не пойдёт. Пошли со мной.

В итоге в дом родителей мужчина добрался в разгаре поминальной церемонии. Для него оставляли ханбок, но переодеться не было возможности, так что он остался в чём был — черных брюках и свитере. Традиционный алтарь четырёх усопших поколений сегодня был украшен больше обычного, видимо в честь приезда тёти. Все члены семьи отдавали долг памяти предкам, попутно обучая прибывших из другой страны детей и приобщая их к родной культуре. После церемонии вся семья уселась за стол. Ён Хи в это время осталась с матерью в их доме.

— Сынок, передай пожалуйста ттоккук своим братьям, — попросила матушка, ставя перед ним три тарелки с супом. Хёншик послушно расставил их перед малышами, которых, так уж вышло, вживую видел второй раз, первый из которых был вчера. Тётя с семьёй давно не приезжала на родину.

— Вкусно, матушка. Сегодня ты на высоте, — похвалил он суп с рисовыми клёцками.

— Это Ён Хи готовила. Её мама сделала много домашних клёцок и послала её к нам помогать.

— Вот как.

Словно ей дома дел мало, подумал Хёншик. Она сегодня проснулась ни свет ни заря и сразу за готовку. Ну что за женщина? Зачем? Их всего двое в доме, не считая его бабушки. Весь день члены семьи много беседовали, обучали детей, играли в настольные игры. Когда все ритуалы и ужин закончились, все вышли во двор, чтобы запустить немного фейерверков для детей. К Хёншику подошла его тётя.

— Вы с Ён Хи хорошо смотритесь вместе.

— Правда?

— Да. Она красивая. Ты тоже. У вас будут красивые дети.

— Тётушка, я думаю, это преждевременно. Мы ещё не той стадии отношений, чтобы думать о детях.

— Что ж, время ещё есть. Но у тебя больше, чем у неё, не забывай об этом, дорогой племянник. Кстати, почему вы сейчас не стоите рядом?

— Потому что она со своей матерью? — ответил вопросом на вопрос актёр.

— Я бы на твоём месте стала рядом с ней или пригласила бы её сюда.

— Ну так пригласите, — улыбнулся Хёншик, уверенный, что женщина стушуется. Но тётя оказалась не робкого десятка, подошла к Ён Хи, что-то сказала, взяла её за руку и повела к нему.

— Вот, теперь другое дело. А то непорядок, что пара разлучена.

У Ён Хи так выразительно покраснели щёки, что это стало заметно даже в темноте. Сердитый на тётю, Хёншик не придумал ничего лучше, чем обнять её за плечи и увести в сторону.

— Ты смущена?

— Да.

— Почему? Мы не первый раз на людях.

— Одно дело, когда это посторонние, которых я не знаю. И совсем другое — наши семьи. Они задают много вопросов. Все они. Подробно интересуются, а я боюсь проколоться и сделать что-нибудь не так. Мама сегодня мне допрос устроила, заперла дверь и требовала ответов. Мы опять поругались. Я едва удержалась, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Твоя мама — та ещё штучка. Почему ты ей позволяешь так поступать?

— Она и к тебе приставала? — Ён Хи с ужасом посмотрела на него, словно не услышала вопроса. Хёншик не стал настаивать на ответе.

— Зажала меня утром на кухне, допрашивая, серьёзные ли у меня намерения. Потом когда я только вышел из душа, вошла проверить, не надо ли чего в комнате. Сказала, что думала, здесь никого нет.

— Мама всегда такая. Она раньше не позволяла мне оставаться одной, даже в туалете. Всё боялась, что со мной что-то случится. Я же у них единственная.

— Как тебя отпустили в Сеул?

— Я сбежала. Не спросила их, накопила немного денег, нашла работу по объявлению и уехала. Был скандал, но потом они смирились.

— Кстати. Мы же типа встречаемся больше 100 дней.

— И?

— Моя бабушка допрашивала, что я тебе дарить собираюсь. А мы не заехали за подарками.

— Ох, я ведь тоже …

— В общем, — он достал из кармана тканевый мешочек на завязках и оттуда на мужскую ладонь выпала красивая подвеска. — Если бабушка не увидит это на тебе, она мне покоя не даст.

— Очень красивое, — похвалила Ён Хи, пока он застёгивал украшение на её шее. — Я потом верну. Наверное семейная реликвия.

— Да. Дедушка подарил ей на помолвку.

— Ой… Выходит твоя бабушка тоже давит на тебя.

— Да не переживай, это их успокоит. Бабушка уверена, что до своей смерти обязана женить всех совершеннолетних потомков.

— Но я ничего не подарю тебе.

— Скажем, что ты подарила сертификат. У меня какой-то есть в сумке, фанаты дарили.

— Хорошо. Прости, что моя мама к тебе пристаёт. А твои родители что говорят?

— Мама ничего, понимает мою занятость и жизненные цели. А отец сказал, что мужчина сам должен решать такие вопросы.

— Поэтому он меня вчера за ужином допрашивал, что у нас и как?

— Отец?! Я с ним поговорю.

— Не нужно. Это только подозрения вызовет. Думаю, они не хотят надоедать тебе, но им интересно, чем ты живёшь за кадром. Вот