9 месяцев после развода - Мария Устинова

– Я знаю, Кира. Именно поэтому я тебя и выбрал.

А вот это ново…

Смотря в смеющиеся глаза и, понимаю, что он не прогадал. Из всех девчонок на меня обратил внимание, а не на модель, актрису, дочь таких же родителей, в конце концов, и сделал предложение. Всегда приятнее, когда тебя любят за то, что ты хороший человек, а не хорошая партия.

– Жаль, что отец меня не понял и не поддержал. Вот это по-настоящему жаль.

– Его было не переубедиться, – улыбаюсь я. – Вот таким он был. Иваном Грозным.

– Как ты сказала? – прищуривается Антон.

– Я его так мысленно называла. За характер… – мне становится грустно, после рассказа начальника безопасности о том, что случилось с матерью Антона, это уже не кажется забавным. – Антон, извини, что говорю об этом сейчас… Ты не думал о том, чтобы найти свою маму?

Антон вздыхает.

– Не знаю…

Вижу, что он как-то застывает и отстраняется. Слова о матери его если не ранят, то задевают внутри – это точно.

Переворачиваюсь, чтобы лучше видеть его. Антон ловит мой взгляд.

– Твой начальник безопасности говорил, что ее отправили в заграничную лечебницу много лет назад. Если это правда, нужно хотя узнать, как она… Помочь.

Антон встает, набрасывает халат на плечи и запахивается.

– Не думаю, что это правда.

– Почему ты так уверен?

– Я о таком не слышал. Сомнительно, что возможно держать здорового человека в лечебнице против его воли столько лет. Думаю, он тебя пугал.

– А где он сейчас?

Не то, что мне очень интересно, как поживает Виктор Семенович, но я упустила его из виду в свете других сложностей. А ведь он может быть заодно с нашими врагами.

– Я его уволил.

Антон сидит на краю кровати и так мрачно выглядит, что не решаюсь прервать его мысли. Встает и молча выходит из спальни. Я вздыхаю. Испортила такой вечер страшными воспоминаниями. Но я не могла промолчать о его матери, когда вспомнила о ней.

Помню, когда мы жили в его загородном доме, я видела альбом с засушенными и листьями, и цветами между страницами. Думаю, так Антон выражал свою любовь к матери, когда был маленьким…

Решаю заглянуть к Степану.

Стою недолго над кроваткой, любуясь спящим малышом.

Когда возвращаюсь, вижу Антона в темной кухне. Он стоит у окна, задумчиво глядя вниз.

– Ты как?

– Все хорошо, Кира. может, ты и права… Я любил отца, но до сих пор считаю, что он был не прав, когда поступил так с ней.

Молчу, не зная, что ответить.

– Так же пытались поступить и с тобой. Ты права, нужно найти ее.

Вздыхаю.

– И я так считаю.

– Иди в спальню, – говорит он. – Позвоню, и тоже приду в постель.

Безмолвно скрываюсь в спальне, ложусь в постель. Антон с кем-то говорит по телефону, думаю, с Градовым… Я его так и не дожидаюсь: слишком много впечатлений за день совсем меня разморили…

Утром просыпаюсь от поглаживаний по лицу.

Открываю глаза и улыбаюсь Антону.

– Завтрак в постель, – сообщает он. – Ешь и съездим в гости к Виктору Семеновичу.

– Что? Зачем?

– Градов назначил встречу. Хочу устроить небольшую очную ставку. Он думает, я приеду из-за тебя, но допросим его насчет моей материи. Все эти старые тайны пора вскрыть.

– Согласна…

Оглядываюсь. На тумбе рядом с кроватью стоит поднос с завтраком: крупные креветки гриль, омлет, гренки, стакан апельсинового сока и кофе…

– Как Степа?

– Нормально. Я его покормил из бутылочки.

– Это так мило, – прищуриваюсь я, плотнее запахиваю халат на груди и перемещаю поднос на колени. В глубине дома слышу звуки, словно там кто-то ходит. – У нас кто-то есть?

– Вызвал няню. Новую, не волнуйся.

– Хорошо, – вздыхаю я.

После последней выходки, в результате которой мы попали в больницу, старой няне я не доверяю.

Быстро ем, умываюсь и спешу в детскую.

Это, наверное, навсегда. Материнская тревога, которая не позволяет успокоиться, пока не увидишь дитя.

Степа рассматривает в кроватке детскую карусельку, рядом хлопочет, готовя бутылочки и памперсы, девушка с пшеничной косой.

– Доброе утро, – сияет она приветливой улыбкой, лет тридцати, голубоглазая. Очень приятная девушка. – Ваш сын под профессиональным присмотром. Я педиатр, так что не волнуйтесь.

– Отлично, – улыбаюсь я в ответ. – Вас нам так не хватало…

Антон уже оделся, и я тоже спешу в спальню.

Брюки, свитер, пальто и я готова. Удобно, что я лишена ненужных комплексов и не буду три часа собираться, как Альбина… Мы едем в центр, к Виктору Семеновичу, и я немного волнуюсь.

Помню, как он давил на меня, запугивал, интересно, что скажет на этот раз?

Нас запускают в роскошную квартиру, где сумрачно и тихо, как в склепе. Хозяин в костюме встречает нас в кабинете, он выглядит так, словно уходит с минуты на минуту.

В душе появляется смутная тревога.

Такое ощущение, что наша встреча – последнее, что держит его здесь и после того, как мы уйдем, он покинет этот пустой дом и больше не вернется…

– Вы куда-то собираетесь, Виктор Семенович? – это замечает и Антон.

Я вхожу в кабинет последней, сажусь напротив. Начальник безопасности скользит по мне странным взглядом: в нем и сожаление и равнодушие. Какой-то… прощальный взгляд.

– Уезжаю, Антон. Семью отправил заграницу, закончил дела и сам скоро буду там. Здесь меня больше ничего не держит. А ты зачем пришел к старику?

Насчет старика он преувеличивает.

Но это намек на увольнение с волчьим билет, это точно. Трудно начинать заново, когда всю жизнь служил одной семье.

– У меня к тебе вопрос, на который ты можешь ответить. Где моя мать?

Глава 30

– Тебе не нужно ее искать.

Голос низкий, тихий, безапелляционный. Но он не давит, а словно дает совет исходя из своего опыта.

Не стоит, иначе будет хуже.

Интересно, кому: нам или ему?

– Позволь мне самому судить! Я у тебя не совета спрашиваю. Мне нужны детали того, что ты с ней сделал. Кира сказала, она в лечебнице?

Он вздыхает и отводит глаза

С того первого взгляда начальник безопасности больше не смотрит на меня.

– Нет, Антон.

– Я жду.

– Много лет