Завоевать истинную - Натали Нил

ответ и стараюсь успокоить внутреннюю дрожь. Трудно оставаться спокойной. Я не помню его лица, но помню его имя. Оно крутится в голове, как вечно повторяющийся глюк системы — Найри, Найри, Найри... а рядом с его именем — Рахес... Жестокость этой семьи трудно переоценить.

Наш джет садится на ближайшую ко дворцу площадку. Я помню, как первый раз появилась здесь. Эти назойливые роботы-репортёры... как они всё время нагло лезли почти в лицо, стараясь взять его крупным планом. Сегодня всё по-другому. Нам никто не мешает. Мы с Лайсом спокойно проходим во дворец. Я чувствую эмоции мужа — спокойствие и гордость.

Император ждёт нас в одном из своих великолепных садов. Высокий алланиец в форме охраны дворца услужливо провожает нас к нему. Статный, очень красивый, с немного хищным, но благородным лицом, император улыбается, глядя, как мы приближаемся к нему. Лайс с уважением кланяется императору, я повторяю за ним поклон.

- Здравствуй, истинная! Мы рады приветствовать тебя дома. Мы так долго ждали тебя, электи.

Он берёт меня за руки, заставляя поднять взгляд к лицу.

- Мы прогуляемся с твоей супругой, Лайс. Ты не против?

- Конечно, ваше величество... - Лайс отступает в сторону, давая нам дорогу.

С непонятным трепетом я беру под локоть императора. Мы медленно удаляемся по белоснежной дорожке, всегда цветущего сада.

- Скажи, истинная, ты вспомнила всё?

- Нет, Ваше величество... но я вспомнила очень многое.

- Я могу помочь. Ты хочешь?

- Разве вы можете смотреть и в мою душу? — я даже сбиваюсь с шага. — Ведь я не алланийка...

Император усмехается:

- Тебя даже Первый принял. Чему ты удивляешься?

Я не хочу, чтобы кто-то чужой касался моей памяти, тем более, брат жены адмирала.

- Можешь не отвечать, Эрис. Я всё понял. Твоё молчание — красноречивее любых слов.

Он подвёл нас к одной из кружевных, изящных скамеечек. Император сел и похлопал рядом с собой узкой ладонью.

- Присаживайся. Я хочу услышать от тебя подробности твоего столь долгого путешествия.

Наш разговор затягивается. Я рассказываю ему всё, что помню о плене. Осталось не так много белых пятен.

- Скажи, истинная, ты помнишь, что произошло на Сетне? — вдруг тихо спрашивает Найри.

- К сожалению, эта часть всё ещё покрыта туманом, Ваше величество.

- Конечно... потому что там ты пережила наиболее страшные моменты...

Вдруг сильные пальцы схватили меня за подбородок, фиксируя лицо, а тёмные глаза заглянули в самую душу. Поток чужого сознания, как цунами, смёл барьеры, оголяя пережитое на планете брата Яна.

- Зачем вы... - только и слетает с моих губ вместе с прерывистым выдохом.

Найри тут же отпускает меня.

- Глупый вопрос, истинная. Чтобы ты вспомнила. Мы очень хотели, чтобы ты вспомнила именно Сетну и то, кто тебе помог.

Я тру пальцами виски. Нервный смешок невольно вырывается из груди.

- Так просто... Вы могли сразу помочь мне...

Император устремляет взгляд в сочную зелень раскидистых крон деревьев.

- Не могли. Ты и сейчас слишком слаба. Мы лишь чуть коснулись тебя своей силой. Даже не коснулись... так, мимо пролетели. Но мы хотим, чтобы ты помнила, кто спас тебя. Адмирал Ян Ал-Тэддис рисковал своей жизнью, давая шанс тебе. Не своего брата спасал, а тебя...

Я сжимаю руки на коленях и не отрываю от них взгляд.

- Я благодарна ему.

Палец императора упирается мне в подбородок и снова заставляет смотреть в опасные глаза.

- Благодарна? Ты его истинная. И даже чуть коснувшись твоей души, мы знаем всё о ней. Ты думаешь, ты сможешь сделать своего супруга счастливым, отказавшись от второго истинного? Хочешь правду?

Я веду головой, пытаясь вырваться из плена страшных глаз.

- Не дёргайся и слушай. — тут же тихо, но властно приказывает император, и я беспрекословно подчиняюсь. — Истинная может зачать ребёнка, только приняв своего истинного всей душой. Ты сможешь это сделать для Лайса, если часть твоей души, пусть даже совсем незначительная, занята Яном? И ты никогда не сможешь полностью отказаться от него. Тебе назвать причину?

Я чуть качнула головой.

- Хорошо. — император отпустил меня, и я тут же снова уставилась на руки. — Союзы бывают разными, Эрис. Кто мы такие, чтобы спорить с Первым? Ты вспомнила почти всё. Нам жаль, что наша сестра встала между тобой и Яном... нам жаль ваше нерождённое дитя... Но прошлое — это всего лишь прошлое... блеклый туман над рекой нашей жизни. Мы хотим, чтобы ты подумала над тем, что мы сказали. Конечно, вы можете быть счастливы с Лайсом и без детей. Союз, благословлённый Первым, обречён на счастье. Истинность - прекрасна сама по себе. И нет её лучше.

Император поднялся и подал мне руку.

- Пойдём, истинная. Твой супруг уже заждался нас...

Император оказал нам великую честь и пригласил на обед. Мы больше не касались моего плена или Сетны. Лайс спокойно беседовал с императором на самые разные темы, обсуждая дела Империи и некоторые планы. Я вдруг поймала себя на том, что любуюсь мужем. Лайс перехватил мой взгляд и довольно хмыкнул.

Почти весь день мы провели в императорском дворце и возвратились домой под вечер.

- О чём вы так долго говорили с императором? — первое, о чём спросил меня Лайс, стоило нам остаться наедине в спальне.

- Он расспрашивал о том, что я вспомнила…

Муж недоверчиво покосился на меня, но промолчал.

 

Глава 57.

 

Месяц спустя

 

У мэррита вошло в привычку будить меня по утрам. Лайс категорически не хотел, чтобы кот спал у нас в спальне. Оно и понятно — он всё время пытался залезть к нам в постель, и все попытки его выгнать заканчивались провалом. Мэрриту пришлось смириться, что он спит в моей комнате, но зато утро он начинал с того, что драл когти о металлическое полотно двери спальни. Лайс закатывал глаза, но уже отказался от постоянной замены дверей. Стоило Эмме «замешкаться» или специально позлить мэррита, и на двери тут же появлялись красноречивые царапины. Вот и сегодня, пока мэррит не взвыл недовольно, искин держал его у закрытой двери.

- Эмма... - я села в кровати, а дверь тут же поехала в сторону, открывая перед разъярённым котом проход.

Мэррит тут же оказался в моей кровати, боднул в грудь, заставляя снова откинуться на подушки, и принялся тереться огромным лбом о мою голову. Ни дать, ни взять — обычный домашний