Всего лишь скажи "да" - Джен Эндрюс

виноградник, расположенный примерно в десяти милях от дома. Когда мы приехали, парковка быстро заполнялась, но Сара забронировала для нас столик за неделю до этого.

После того, как мы расселись, Сара заказала бутылку шампанского, чтобы отпраздновать нашу помолвку и день рождения Энди. Мы заказали себе ужин и пару закусок, чтобы перекусить в ожидании.

— Зои, у тебя есть какие-нибудь идеи о том, какую свадьбу ты бы хотела? — спросила Сара.

Я улыбнулась и посмотрела на Энди.

— Ну, у нас пока не было возможности поговорить об этом подробнее, но, думаю, мне хотелось бы чего-нибудь скромного, возможно, только с нашими семьями и близкими друзьями. Что думаешь, Энди?

Он усмехнулся и пожал плечами.

— Я так рад, что ты согласилась, я даже не думал о том, что делать дальше.

Энди взял меня за руку и нежно провел большим пальцем по моей.

— Я соглашусь на все, что ты захочешь, — сказал он, с любовью глядя мне в глаза.

— Как насчет того, чтобы найти мирового судью в понедельник утром? — Рассмеялась я. — Я уже готова.

Принесли наши закуски, и пока мы ели, мы обсуждали свадебные идеи. Мы обсуждали все, от пышной свадьбы до маленькой, только с нашей семьей и друзьями, в доме Тейт или главном здании виноградника.

За ужином я часто наблюдала за Энди. Он не переставал улыбаться, не сводил глаз ни с меня, ни со своих тети и дяди. Он казался по-настоящему счастливым и довольным. Он даже рассказал несколько историй о своих маме, папе и сестре. Это заставило меня снова задуматься о его идее «дети к тридцати годам».

К тому времени, как принесли наш ужин, у меня от волнения слегка сводило живот. Я сказала ему, что мы серьезно поговорим об этом после свадьбы, и я это имела в виду. У него было кольцо на моем пальце и обещание выйти за него замуж, так что я надеялась, что до тех пор этого будет достаточно.

— Эй, ты в порядке? — он наклонился и прошептал мне на ухо.

Я кивнула, пытаясь заставить свой мозг перестать слишком серьезно думать о том, чего еще не скоро произойдет.

— Да, я в порядке. Просто задумалась, как обычно, — ответила я, сжимая его бедро под столом.

Мы закончили ужинать и решили обойтись без десерта. Еда была вкусной, и никто не остался недоволен. Хэмиш открыл дверь ресторана, ведущую на парковку, и когда я проходила через дверной проем, что-то привлекло мое внимание.

Скорее, кто-то.

Возле нашей машины стоял мужчина, и, казалось, он кого-то ждал. Когда мы подошли к нему, я услышала, как Энди втянул воздух и пробормотал что-то, чего я не разобрала.

Мужчина сделал несколько шагов в нашу сторону.

— Эндрю, мать его, Тейт! — проревел он, швыряя сигарету на землю. — Какого хрена ты снова здесь делаешь?

Я не была уверена, был ли он его другом, пьяницей или просто придурком. Трудно было сказать наверняка, но я определенно чувствовала исходящий от него запах алкоголя.

Мне не пришлось долго ждать, чтобы узнать ответ, потому что он шагнул ближе к Энди и замахнулся на него, чуть не задев меня при этом. Какого хрена? Энди оказался проворнее, увернулся от удара и оттолкнул мужчину от нас.

Мужчина выпрямился и развернулся лицом к Энди.

— Как ты смеешь показываться здесь после того, через что ты заставил пройти мою сестру? — прорычал он.

— О чем ты говоришь, Кори? — Ответил Энди. — Я ничего не сделал твоей сестре, кроме как подписал документы о разводе, как она и хотела.

О черт, брат бывшей.

Мы немного поговорили о ней. Ее звали Мишель, и она развелась с Энди просто документами, оставленными на их обеденном столе. Она даже не стала с ним разговаривать, чтобы объяснить, почему она с ним разводится. Она просто сослалась на «непримиримые разногласия» в документах. По словам ее адвокатов, она ничего не хотела от него, кроме быстрого развода. Никаких объяснений, никаких хлопот.

Кори шагнул ближе к Энди, так близко, что их груди почти соприкасались, а лицо Кори оказалось в нескольких дюймах от лица Энди.

— Я говорю не о разводе, ты, кусок дерьма, — выплюнул он. — Я говорю об Эмме.

На лице Энди появилось крайне озадаченное выражение, и он нахмурил брови.

— Кто такая Эмма?

Кори отступил на шаг от Энди.

— Ты что, издеваешься надо мной? — спросил он. Его тон был достаточно холоден, чтобы заморозить воду.

— Я не знаю, кто она, Кори. Прекрати нести чушь, — ответил Энди, явно раздраженный.

— Эмма была твоей дочерью, — прорычал Кори.

Энди отшатнулся, как от пощечины.

— О чем ты говоришь, Кори?

Я почувствовала, что меня вот-вот вырвет. Почему Кори сказал «была» твоей дочерью? Означает ли это… У меня подкосились колени, и я почувствовала, как Хэмиш схватил меня за локоть, чтобы удержать, пока я в замешательстве наблюдала за развитием ситуации.

— Ты позволил моей сестре пройти всю беременность в одиночестве, зная, что Эмма не проживет и нескольких вздохов.

Мое сердце упало. О нет, нет, нет, этого не может быть. Как только эта мысль пришла мне в голову, в голове Энди словно зажглась лампочка... как будто он наконец что-то понял.

— Она была беременна... — прошептал Энди сам себе, поднимая руку, чтобы потереть подбородок.

Он перевел дыхание и слегка покачал головой, прежде чем заговорить снова.

— Не знаю, верю ли я тебе. Мне нужно поговорить с Мишель. Она должна мне это объяснить. Где она?

Не в силах разгадать его мысли, я шагнула вперед и коснулась его руки. Наконец он посмотрел на меня. В его глазах было полное недоверие. Он поднял руки и провел ими по линии подбородка.

Он не делал этого уже несколько месяцев, а теперь сделал это дважды за последние шестьдесят секунд.

Энди повернулся ко мне всем телом.

— Зои, я... — его голос прервался, прежде чем он смог произнести еще хоть слово.

Он повернулся лицом к Кори.

— Мне нужно поговорить об этом с Мишель. Скажи, как я могу с ней связаться.

Кори ухмыльнулся.

— Ты же не думаешь, что я поверю, что ты ничего не знаешь о своем собственном гребаном ребенке.

Энди был готов сорваться.

— Мне насрать, во что ты веришь. Просто скажи мне, как с ней связаться, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Я ни хрена тебе не скажу, Тейт. Держись подальше от моей сестры! — заорал Кори.

Энди сделал глубокий вдох и успокоился.

— Послушай, Кори, ты приходишь сюда и говоришь мне, что я сделал все это, а я не понимаю, о чем