Кофе по понедельникам - Алексей Котейко

не распухшей. Серёга попытался улыбнуться, но только болезненно скривился: есть, разговаривать и демонстрировать эмоции ему сейчас было не очень-то удобно. Лера, заметив это, чуть коснулась губами вздувшейся на подбородке шишки.

– Как зовут твою принцессу?

– Жанна. Почему сразу «принцессу»?

Валерия помедлила с ответом, рассеянно чертя кончиком ногтя по груди парня замысловатые узоры.

– Много ты знаешь примеров в наше время, когда просто так, ни с того ни с сего, заступаются за девушку?

– Она у нас постоянная клиентка в кофейне.

– А, это корпоративная этика? Ничего себе.

– Ты ревнуешь? – не без ехидства поинтересовался Сергей.

Ноготь остановился и с силой вжался в кожу груди:

– Хочешь меня обидеть?

– Нет.

– Хорошо.

Палец снова задвигался. Там, где впивался в кожу ноготь, осталась красноватая полоска.

– А её портрет ты писал?

– Было дело.

– Можно посмотреть? – поинтересовалась Лера.

– Я его уже отдал. Могу показать референсы на смартфоне.

– Покажи.

Серёга протянул руку, взял с тумбочки смартфон и, открыв галерею, отыскал снимки Жанны с набережной. С равнодушным видом протянул Валерии, и та на несколько минут погрузилась в молчаливое изучение фотографий. Потом, так ничего и не сказав, вернула смартфон парню.

– И?

– Что?

– Какой будет вердикт?

Женщина тихонько фыркнула:

– Я ведь уже говорила: ты сам всё решишь. Если решил, что нужно было защищать девушку – значит, действительно нужно. Так, значит, три дня больничного? – резко сменила тему Валерия. – У меня есть одна идея.

– А ты разве не работаешь?

– На этот счёт не беспокойся. С работой я уж как-нибудь решу вопросы. Как ты относишься к водным прогулкам?

– Положительно.

– Отлично. Тогда берём перекус, едем до пляжа «Дубравы», там арендуем лодку – и идём вниз по реке.

– Вниз это хорошо. Вот обратно, против течения, будет не очень.

– Дурачок, – мелодичный смешок Валерии оказался приглушённым: женщина уткнулась лицом в грудь парня. – Зачем обратно? У них ещё один прокатный пункт на Адмиралтейском острове, рядом с яхт-клубом. Лодку можно будет оставить там, потом их обратно вверх по реке отвозит катер.

– Тогда, конечно, почему нет. Грести я вполне в состоянии.

– Ты забыл, что я дочь рыбака, и с самого детства на реке?

– Ценю заботу, но я не настолько немощный, чтобы за меня на вёсла садилась девушка.

– «Девушка»? – ещё один мелодичный смешок развеялся в ночном воздухе. – Ох и льстец.

* * *

Лодка мерно покачивалась на мелкой речной волне, увлекаемая течением. Сергей, устроившийся со скетч-буком на центральной банке, время от времени делал гребок то одним, то другим веслом, стараясь удержать в поле зрения выбранный для наброска пейзаж. Валерия, поначалу тоже рисовавшая, теперь отложила скетч-бук и карандаш, и лежала на носу, прикрыв лицо от солнца соломенной шляпой и подставив жарким лучам тело. От природы смугловатая кожа её быстро покрывалась прекрасным загаром, которому Серёга, с рождения бледный и на солнце быстро обгоравший, мог только по-доброму позавидовать.

– Как твоя конкурсная работа? – поинтересовалась Лера, чуть меняя позу. Художник, отвлёкшись от пейзажа, прошёлся взглядом от кончиков ухоженных ногтей на ногах до ямки у основания шеи. Он не удивился бы, если б женщина решила загорать топлес, а то и вовсе отказалась от купальника, пока они были на середине реки, но Валерия сегодня купальник надела.

– Ждёт своей очереди, – уклончиво ответил парень.

– Уступая моему портрету?

– Отчасти.

– Лучше бы ты не затягивал.

– В смысле?

– Просто знаю по себе: если слишком долго откладывать незаконченную работу, интерес к ней может совсем погаснуть. Было бы жаль.

– Я учту.

– Учти-учти, – она приподняла шляпу, критически оглядела грудь, живот и бёдра. – Можешь меня ещё разок намазать, пожалуйста? Не хочу завтра на работу выйти похожей на жареный бекончик, – она поднялась и пересела к нему. Потом откинулась назад, опираясь о кормовую банку локтями. Серёга понимал, что Лера и сама могла бы намазаться солнцезащитным кремом, но, прекрасно зная, какое удовольствие это доставит ему, предоставляла возможность парню лишний раз прикоснуться к её телу.

Мужская рука медленно заскользила по коже, втирая крем. Лодку слегка поворачивало по часовой стрелке, волны шуршали под днищем. Пейзаж, который набрасывал Сергей – безлюдный лесистый участок высокого правобережья, с единственным странного вида строением среди зарослей – плавно сдвигался всё выше и выше по течению.

– В лодке мы развлекаться не будем, – предупредила женщина, когда пальцы парня, словно ненароком, проникли под край трусиков купальника. – Не хватало ещё перевернуться посреди реки.

– Там впереди какой-то островок.

– Вон тот, у левого берега? – Валерия лениво кивнула на поднимающийся над водной гладью песчаный холм, увенчанный сосновой рощицей. – О да, подходящее местечко. Остров Любви.

– Как романтично.

– Местное народное название. Ещё одно – Траходромчик.

– Пошловато.

– Зато отражает суть. Парочки туда мотаются перепихнуться. Но я пас, – заявила Лера, переворачиваясь на живот и подкладывая на скамью туристическую пенку, чтобы было удобнее лежать. Серёга принялся втирать крем в её спину и бёдра.

– Чего так?

– Островок давно стал натуральной помойкой. Народ у нас считает священным правом оставлять ошмётки одноразовых мангалов, пластиковую посуду и использованные презервативы там, где отдыхает. А заниматься любовью среди мусора – это уже какая-то моральная деградация. И вообще, – она вдруг подняла голову и посмотрела на парня, – по-моему, мы с тобой слишком уж заигрались в богему. Искусство и секс, и ничего кроме.

– Тебе не нравится? – он потянулся к застёжкам бюстгальтера, но Валерия чуть повела плечами, показывая своё нежелание, и Сергей продолжил просто массировать её плечи.

– Да нет. Только это ещё раз подтверждает, что наша сказка очень короткая, – она снова села на скамье и пожаловалась:

– Неудобно долго так лежать, доска прямо в живот впивается, – Лера машинально потёрла след от скамьи, пришедшийся чуть выше её шрама и, поймав взгляд Серёги, легонько улыбнулась.

– Это шрам от кесарева.

– Что-что?

– Кесарево сечение. Вообще он был куда заметнее, да ещё и буграми – почему-то когда рожаешь, и тебя кесарят, об аккуратности не думают. «Зашили как зашили». То, что сейчас – это уже результаты лазера, кремов и прочих манипуляций. Но совсем свести его невозможно. Уродство, да?

В вопросе Валерии послышалась какая-то отчаянная безнадёжность, и Сергей с удивлением посмотрел на женщину.

– Почему? Я вообще думал, что это от аппендицита. Или какое-нибудь происшествие случилось.

Она насмешливо фыркнула:

– Ох, Серёжка, ты иногда прямо ребёнок. Ну да, происшествие. Называется беременность.

– Он тебя совсем не портит. Шрам и шрам, чего такого.

– Врёшь. Но все равно – спасибо.

– Нет, правда, – словно стремясь доказать свои слова, он сполз с сиденья на дно лодки и принялся целовать живот женщины, раз за разом касаясь губами розоватой полоски пониже