Пуленепробиваемый - К. М. Моронова

У меня уходит несколько минут, чтобы согласиться искать Грэма в одиночку. Я должна предположить, что он такой же опасный, как Каллум. Синяки Хейли проносятся у меня в голове и снова злят меня. Грёбаный мудак. Даже если он не сделал всего этого, я знаю, что он причинил ей боль, потому что в ту ночь на его толстовке была кровь.

— Мы будем рядом и наблюдать, так что не волнуйся. — Джон ободряюще улыбается.

Роман смотрит на него и сужает глаза на блеск, который мы все видим во взгляде Джона.

— «Суб-Роза» ничего не сделает, когда вокруг так много людей. Они не будут рисковать своими вечеринками. Это их главный способ распространения наркотиков и продуктов.

Я вздрагиваю.

— Они что? Я не знала, что это они устраивают вечеринки.

Бенсен качает головой.

— Изначально, возможно, они их и начинали, но это было много лет назад. Это стало настолько городским ритуалом, что они больше не являются организаторами.

Это тревожно осознавать, но сколько «традиций» было начато с дурными намерениями? Использовать массовые собрания гражданских, такие как ночные клубы и церковные мероприятия, или даже такие вечеринки для совершения сделок, чтобы власти не заметили — то, что должно быть веселым и безобидным, используется для прикрытия настолько тёмного и ужасного подземного мира.

— Хорошо, я передам ему сообщение. — Хотелось бы мне звучать храбрее, но это не игра. Не после того, что я уже видела от отряда «Икар» и зная Каллума.

Мы заканчиваем есть за беседой и завершаем вечер фильмом. Роман выпивает несколько банок пива, и мне нравится его смех и лёгкость, с которой он говорит со своими людьми.

Я засыпаю на коленях у Романа в середине фильма и просыпаюсь только тогда, когда идут титры, а единственный звук, который разносится по комнате — это храп Тейлора.

Рука Романа мягко перебирает мои волосы, и я решаю не открывать глаза. Зачем портить такой момент?

— Ты уверен, Сиксс? Она мне нравится… но я не знаю, могу ли я доверять ей в этом. — Это голос Джона. Моё сердце пропускает удар. Он мне не доверяет? Я не думала, что это будет больно от него, но это так.

Рука Романа замирает над моей головой.

— Я доверяю ей, Бишоп. Этого должно быть достаточно для тебя.

В моей груди распускается тепло, и я борюсь с улыбкой, которая вот-вот расползётся от того, что он заступился за меня.

Джон вздыхает, и я слышу, как он встаёт.

— Ладно, я услышал тебя громко и ясно, лейтенант, — говорит он, поднимая руки. — Давайте, парни, завтра тренировка. Вставайте. — Он шлёпает Тейлора по голове, и тот ворчливо просыпается.

Все они неохотно покидают гостиную.

Моя голова всё ещё на коленях у Романа, когда я смотрю на него. Он смотрит на меня сверху вниз с интенсивностью, которая пронзает насквозь. Я дарю ему маленькую улыбку, поднимаю руку к его лицу и убираю тёмные пряди волос, падающие ему на лоб.

— Что? — спрашиваю я с тихим смехом.

Он продолжает смотреть на меня так, будто не может отвести взгляд.

— Ничего. — Он опускает голову и медленно прижимается своими губами к моим в перевёрнутом поцелуе.

Моё сердце трепещет, и я почти теряю дыхание.

Роман отстраняется и улыбается мне сверху.

— Не желаешь присоединиться ко мне в постели?

Я игриво приподнимаю бровь. — Чтобы спать или…?

Роман смеётся, берёт меня на руки и с лёгкостью поднимает.

— Думаю, мы узнаем, когда доберёмся, Сквирт.

Я улыбаюсь в изгиб его руки. Он выглядит уставшим и так, будто у него много мыслей, поэтому я не ожидаю, что он будет приставать ко мне в постели. К моему восторгу, как только наши головы касаются подушек, он проскальзывает рукой под мою рубашку и зарывается лицом в мою шею и плечо, заставляя меня хихикать.

— Я не могу насытиться тобой, — бормочет Роман, его губы скользят по моему уху. — Почему ты впускаешь меня, Брайар? — Он мучительно реагирует на эту мысль, мягко сжимая мою грудь.

Я выгибаю спину в сторону него, прижимаясь своей задницей к его твёрдому члену. Он переворачивает меня, двигаясь, чтобы лечь на спину, усадив меня сверху. Его хватка на мне крепкая, одна рука обхватывает мою поясницу, другая запутана в волосах на затылке. Он целует меня снова и снова, пока я не вынуждена оттолкнуться, чтобы просто вздохнуть.

— Почему ты впускаешь меня? — повторяю я его вопрос, наше дыхание тяжёлое после поцелуев.

Роман обхватывает руками мою спину и смотрит на меня задумчиво, похоть ускользает из его глаз, когда он пьяно прослеживает мои черты. Я изучаю шрамы на его лице, жаждая расцеловать всю боль, которую он когда-либо чувствовал.

— Потому что ты не ушла, когда я оттолкнул тебя, — говорит он с кривой усмешкой. Я смеюсь и качаю головой, пытаясь скатиться с него, но он следует за движением, и наши позиции меняются. Его руки опираются по обе стороны от моей головы. — Потому что ты не позволила такому ворчливому, сломленному существу, как я, помешать тебе увидеть настоящего меня. — Его слова уязвимы, и его глаза отражают то же самое.

Я смотрю в его глаза и медленно поднимаю руки к его лицу, с любовью сжимая его щеки. Слёзы застилают мои глаза.

— Я впустила тебя, потому что ты ворвался с головой.

Широкая улыбка расползается по его губам, и он начинает так сильно смеяться, что это заставляет и меня разразиться смехом.

Мы держимся за руки, рядом, и делимся нашим тёплым смехом, пока не можем больше.

— Ложись спать, Сквирт. У нас будет насыщенная неделя. — Роман снова заключает меня в свои объятия.

Проходит целая вечность, прежде чем я закрываю глаза. Как я могу спать, если знаю, что через несколько дней мне придётся встретиться лицом к лицу с Каллумом и Грэмом?

Глава 26

Брайар

Следующие несколько дней мы повторяем план вечеринки в горе. Снова, и снова, и снова — пока он не становится безупречным, и у всех нас детали не отпечатываются в памяти досконально.

Роман стал гораздо менее жёстким со мной в присутствии других парней после того, как они все видели его ласковым на заправке. Хотя он всё ещё наиболее нежен, когда мы одни, проводя пальцами по шрамам друг друга и целуясь вместо просмотра фильмов.

Мы переместили тренировочный тир в другое место. На этот раз — в заброшенное здание с вторым этажом, чтобы Бенсен и Гейл могли лучше вести наблюдение. Они всё