Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений - Юлия Алексеевна Фирсанова

– Это приказ, владыка? – уточнил Аллариль, и в его голосе проскользнула легкая насмешка – тень обычного остроумия.

– Это просьба.

Илоридэль наконец обернулся, крепко обнял риля и прошептал ему на ухо:

– Лес принял ее, Талерин благословил, верю и я, что не новая беда встала у нашего порога – это пришла помощь откуда не ждали.

– Гильдиэль благослови твои речи, – молвил Аллариль и, вняв просьбе владыки, ушел, а Илоридэль еще несколько минут стоял у окна, наблюдая, как едва уловимо начинают сгущаться первые сумерки.

Все еще пребывая в задумчивости, владыка покинул зал, за дверями которого его подкарауливал сын.

– Папа, мне нужно с тобой серьезно поговорить, – отважно зажмурив глаза, начал юноша.

– Это так срочно? – очнувшись от своих размышлений, спросил владыка, еще надеясь отложить неприятную беседу.

– Да, – быстро ответил юноша. – Очень срочно и очень важно.

– Пойдем, – обреченно согласился Илоридэль и, положив руку на плечо сына, подтолкнул его в сторону своего кабинета.

Они шли в молчании. Элиндрэль набирался смелости для решительного разговора, владыка старался всеми силами оттянуть его.

Чувствуя себя натянутой тетивой лука, юноша шагнул через порог кабинета, где так любил играть в детстве с набором вырезанных из дерева печатей, любуясь маленькими изображениями тополя Талерина и первой звезды Гильдиэль. Но сейчас принцу не было так спокойно и радостно, как в пору безоблачного детства. Он заранее приготовился к буре отцовского гнева, которая последует за его словами. А как иначе должен реагировать владыка Зеленых Просторов, когда его единственный наследник заявляет о своем желании соединить судьбу с чужестранкой?

И все-таки юноша, согреваемый ярким огнем первой любви, твердо решил не отступать от задуманного. Он больше не ребенок, и пусть отец гневается, но непременно поймет, как важно для сына быть рядом с Элией, поймет и уступит. Дравшемуся ли с форвлаками воину страшиться разговора с родным отцом?

Да, мысли Элиндрэля были решительными, только язык почему-то отказывался быть таким.

Владыка сел в кресло, принц остался стоять.

– Я слушаю тебя, сынок, – сказал король, с жалостью взирая на него.

– Отец, я… Я… – Юноша, нервно теребя серьгу, набрал в грудь побольше воздуха и наконец выпалил: – Я влюбился и хочу на ней жениться!

– На ком, сынок? – мягко спросил владыка, весь словно светясь пониманием и сочувствием.

До принца постепенно дошло, что от волнения он пропустил самое главное, и он нежно произнес, словно пропел, святое для себя имя:

– На Элии.

Вместо суровой отповеди и возражений последовал спокойный вопрос, над которым Элиндрэль не давал себе труда задуматься:

– Сынок, а она согласна?

– Она? Она… Наверное… Еще точно не знаю. Может, ты с ней поговоришь? – растерянно отозвался принц, превращаясь из пылкого влюбленного в запутавшегося, мучительно сомневающегося в себе ребенка.

Перед королем встала почти неразрешимая дилемма – уклониться от прямого ответа или честно сказать мальчику, что Элия не собирается выходить за него замуж и покинет их мир, как только закончит дела. Тяга к истине, являющаяся самой сутью эльфов, и желание поскорее разрубить спутанный узел недоразумений победили.

Илоридэль сказал сыну то, что должен был сказать:

– Мальчик мой, мне жаль, но я уже говорил с рианной Элией, и она ответила мне, что не собирается оставаться с тобой. Ваши судьбы не сплести в одну у ствола Талерина. Если б рианна захотела остаться, я не стал бы противиться вашему браку, но эта женщина слишком независима, она не создана для жизни в Меллитэле, а ты, дитя Тополя, не сможешь последовать за ней по тропе ее предназначения.

Элиндрэль, для которого только что рухнул весь мир, посмотрел на отца полными слез глазами, судорожно всхлипнул, резко развернулся и выбежал из кабинета, не слыша, что владыка зовет его, просит остаться.

«Она меня разлюбила… Я ей не нужен… Она меня бросает… Как больно! Как нестерпимо больно! Лучше смерть, чем разлука с ней! Прости, отец!» – мелькали в голове принца отрывки мыслей. Ледяной ветер отчаяния рвал душу в клочья. Было пусто и невыносимо холодно.

Добравшись до своих комнат, юноша влетел внутрь и закрыл дверь на замок. Опасное решение было принято.

Остро чувствуя, в каком состоянии покинул его сын, и понимая, что сейчас он до ребенка не докричится, как ни зови, король почти бегом, растеряв всю свою эльфийскую гордость, устремился к покоям, где разместили чужестранку.

Девушка как раз заканчивала со сладким. Это было единственным, что еще оставалось на столе, кроме пустых блюд, блюдечек, тарелочек, горшочков, кувшинчиков, ваз и вазочек из-под варенья. Надо отметить, что эльфы, проявляя гостеприимство, подали гостье ужин, которого с лихвой хватило бы, чтобы по меньшей мере десять их сородичей наелись до отвала. Впрочем, эльфы всегда ели очень мало.

От пирожного, смазанного остатками меда, девушку отвлек нетерпеливый стук в дверь.

Проглотив последний кусочек, чтобы ему не было одиноко на опустевшем столе, принцесса крикнула:

– Входите, не заперто!

В дверях показался взволнованный Илоридэль. Волосы владыки растрепались, словно он бежал во весь дух, глаза лихорадочно блестели.

– Помоги моему сыну, – просто сказал он.

– А что у вас уже успело случиться? – удивленно поинтересовалась Элия, вытирая крем и мед с рук тонким, как паутинка, вышитым полотенцем.

Облизывать пальцы в присутствии владыки богиня не решилась, чтобы не портить свой имидж. Это дома, в Лоуленде, она творила все что только заблагорассудится и иногда, когда ей хотелось пошутить, оставляла свои безупречные манеры и какой-нибудь выходкой шокировала до полуобморочного состояния принцев Мелиора и Энтиора – бдительных блюстителей этикета.

Король наскоро пересказал девушке содержание разговора и закончил словами:

– Я боюсь, как бы он не наделал глупостей. Элиндрэль еще очень порывист и впечатлителен. Он так молод.

– Пойдемте! Время дорого! – бросила ему девушка, мгновенно оказавшись на ногах.

Как молния ее пронзило воспоминание о трагическом видении в лесном озере. Неужели вместо того чтобы защитить мальчика, она сама навлекла на него смерть и нарушила слово, данное Лесу?

– Показывайте дорогу.

Снова, настоятельно требуя покоя, протестующе заныли ноги, на которые даже не надели туфли (в спешке Элия совершенно забыла про обувь). Хорошо еще света в коридоре было достаточно: резные фонарики в нишах и в деревянных зажимах на столиках освещали коридоры дворца.

На бегу принцесса спросила:

– Почему вы не пошли сразу к нему?

– Сейчас только ты можешь ему помочь. Мой сын в глубоком отчаянии.

– Еще бы. После всего того, что ваш правдивый язык наплел ему раньше времени. Ох уж эти эльфы! Никогда вы не можете вовремя если не соврать, то хотя бы промолчать, – досадливо поморщившись, констатировала богиня.

Оказавшись у