Рук и Бунтарка - Кейт Крю

Губы Реган скривились.

— Ты застрелил этого парня.

— Блять, да, и мне понравилось смотреть, как его руки упали с тебя.

— Я наклонился, целуя ее шею, пока стягивал полотенце. Наслаждался моментом, когда он упал, в ту секунду, когда эти руки перестали прикасаться к ней. Я застонал. Мне нравилось, что она моя, и я был уверен, что сделаю все, чтобы Реган принадлежала только мне. — Я бы поступил так еще много раз.

— Ты серьезен, — сказала она.

Я отступил назад, посмотрел на кровать и снова на нее.

— Я очень серьезен. Знаешь, есть кое-что, что я хотел бы сделать с тех пор, как встретил тебя. Можем ли мы сделать это сейчас?

Реган отступила назад, снова затянув полотенце потуже.

— Звучит так, будто ты собираешься рассказать мне о какой-то своей странной извращенности.

— Что считается странным извращением?

Ее брови нахмурились, словно она об этом думала.

— Может, что-то противозаконное?

— Ну тогда да, у меня определенно есть некоторые странные причуды, — сказал я, направляясь к кровати.

— Ладно, мне нужно узнать, о чем ты, прежде чем кто-либо из нас приблизится хоть на фут к этой кровати, — сказала Реган, а ее ужасный тон едва не заставил меня рассмеяться.

— Я как раз думал об эксгибиционизме, но, по-моему, твои мысли ушли в какое-то совсем отвратительное русло.

Она снова поплелась к кровати, схватила футболку, чтобы накинуть ее, прежде чем снова залезть под одеяло.

— Ладно, ну, мы не на публике, так что ты хочешь сделать?

— Я хочу лечь в эту невероятно большую, удобную кровать и смотреть бесконечные эпизоды Dateline 5.

— И все?

— На данный момент? Да, это все.

30

Рук стоял рядом с кроватью и с тяжелым взглядом стягивал с себя толстовку с капюшоном после того, как попросил меня лечь в постель и посмотреть с ним мое любимое шоу. Я не знала, было ли это уловкой для чего-то другого, но мне было все равно.

Следующей была снята футболка, и я глубоко вздохнула. Мне нравилось смотреть на него. Рук расписал себя как холст, и каждая его часть рассказывала отдельную историю о нем самом. Темные завитки на его коже сливались в одно прекрасное произведение искусства. Левая сторона всегда привлекала внимание. Шрамы на торсе должны были постоянно напоминать о пожаре, который уничтожил все. Они были грубыми и неровными, резко контрастируя с гладкостью остальной кожи, но они делали его еще интереснее. Это было прекрасное несовершенство, которое я могла оценить в любом произведении искусства. Каждый раз, когда я видела его таким, не могла не восхищаться каждой его чертой.

Рук ничего не сказал, но ухмыльнулся, заметив, как я смотрю на него.

— Давай, — сказал он, сбрасывая ботинки. — Включай.

— Ты правда просто хочешь посмотреть телевизор? — спросила я, уже включив передачу и откинувшись на спинку кресла.

— Да, — сказал он, расстегивая ремень. Глаза Рука не отрывались от моих, пока он сбрасывал обувь и джинсы, пока не оказался передо мной в одних боксерах. — Все те ночи, что я провел здесь, преследуя тебя, это то, что ты делала. Ну, здесь или в гостиной, и мне не терпелось зайти внутрь и прилечь.

— Я думала, тебе было скучно сталкерить меня?

— О, да, но это было приятно. Я бегаю везде, гоняясь за самыми плохими типами, которые делают самые плохие вещи. Без передышки. Большую часть ночей мы не спим. Даже когда я ложусь спать, то не сплю много. У меня так много мыслей, что не получается.

— О чем ты сейчас думаешь?

— О работе, о которой ты не хочешь слышать, — сказал он с ухмылкой. — Потом о работе в Maverick Moto, а теперь нас выгнали из того места, где мы жили. Видимо, достаточно много людей пожаловались на наши мотоциклы.

— Разве у вас недостаточно денег, чтобы переехать на новое место?

— Более чем достаточно. Но трудно найти место, где разместятся семь или более человек с громкими мотоциклами. Место, которое будет уединенным и может быть конфиденциальным, если говорить о наших именах. Думаю, нам придется купить участок, мы работаем над этим.

— Ой, извини. Я не знала.

— Ты знаешь, что я не просто хожу и убиваю людей, а у меня действительно есть дом? — спросил Рук, тихо смеясь.

— Да, предполагаю, — сказала я, смеясь вместе с Руком. — Просто ты не ходишь и не говоришь о своей домашней жизни или о чем-то подобном, так что я не задумывалась раньше.

— У меня есть дом. Имею в виду, я там бываю. И иногда сплю. Я не вампир. Хотя это облегчило бы мне жизнь.

— Ты про часть, где нужно убивать или за ту, где нельзя спать?

— Обе. — Рук снова рассмеялся, притягивая меня к себе, пока он перекатывался под одеялом рядом. — Ты все еще боишься меня?

— Нет. Не знаю, насколько я действительно боялась тебя. Может быть, раз или два, но сейчас нет причин бояться. У тебя было много возможностей причинить мне боль.

— Обещаю, что ты будешь в безопасности со мной.

— И все же сегодняшняя ночь доказала, что это ложь. Когда я с тобой, люди умирают. — Я чуть не рассмеялась, но остановила себя. Это была не шутка. Так и произошло на самом деле.

Рук перевернулся, я оказалась прижата им.

— Никто никогда не причинит тебе вреда, если я рядом. — Он укусил меня за ухо, прежде чем поцеловать в шею. — Я убью их. Не нужно даже секунды, чтобы подумать. Вот почему люди умирают, когда ты со мной, — сказал Рук с ухмылкой, — потому что я не дам им ни единого шанса причинить тебе вред.

— Почему?

— Потому что ты моя, и я буду защищать то, что принадлежит мне, пока не умру.

— Это отвратительно и немного мило.

— Я монстр, Реган, но я могу быть твоим монстром. И в этом доме, с тобой, я хочу быть милым. Хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, потому что я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

— Тогда сбавь обороты разговоров об убийствах.

— Тогда расскажи мне, как начинался твой день до того, как ты подумала, что вечеринка с моей сестрой не закончится убийством, — сказал он, целуя мою шею.

— Ты действительно хочешь услышать, как прошел мой день?

Рук кивнул мне, снова и снова проводя руками по моим бедрам.

Я рассказала ему о том, что я