Рук и Бунтарка - Кейт Крю

Язык Реган скользнул по моему, а ее руки снова скользнули под футболку, скользя по моей спине.

— Как насчет того, чтобы отвезти меня в постель?

Я уже поднял ее обратно на сиденье и вручил шлем.

— Тебе не нужно уговаривать меня, Бунтарка.

Она ухватилась за мою спину, когда я сел на байк, а я потер ноющую грудь.

Я понял это, когда она ходила рядом, смеялась над моими шутками и подружилась с бандой. Я понял это, когда она обняла меня за талию, чтобы прижаться, и еще раз, когда села на мой байк, встала на подножки и поцеловала меня.

Я уже влюбился в Реган Флетчер, и, как и подобает Флетчерам, она была обречена разрушить мою жизнь.

32

Это было на следующий вечер, когда Рук решил вытащить меня. Он поставил мотоцикл на парковочное место и помог мне слезть, не произнеся ни слова, обвил мою руку и повел вниз по улице.

— Ты правда все это спланировал?

— Да. Это так удивительно?

— Если честно, да. Ты не очень-то похож на человека, который планирует свидания.

— Ну, я и не такой. Это мой первый опыт, так что не суди слишком строго.

Мягкий свет лился из магазинов, которые все еще были открыты, от соседних ресторанов тянуло запахом еды. Я прижалась к нему, наслаждаясь каждой спокойной секундой.

На следующем перекрестке он замедлил шаг, повернул направо на соседнюю улицу, и я остановила его.

— Что ты делаешь? — спросила я, глядя на жутковатую улицу, которую знала слишком хорошо.

— Веду тебя туда, где мы впервые встретились, — сказал он, махнув рукой в сторону дороги. — Очевидно.

Я рассмеялась, останавливая его.

— Это, конечно, очень эффектное начало свидания, но, знаешь, нам вовсе не обязательно идти туда, где нас могут убить или ограбить.

— С тобой ничего не случится.

— Пожалуй, да. Никто не станет ко мне приставать, если мой грабитель уже рядом.

Он усмехнулся, оглядываясь на улицу.

— Все-таки хочу прояснить: я тебя не грабил и даже не пытался.

— Но сейчас ты пытаешься что-то у меня забрать? — спросила я.

Слова, которые он сказал, будучи пьяным, все еще не выходили у меня из головы, но я так и не поняла, что он имел в виду.

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза, и я замерла.

— Да, пытаюсь.

Он вытащил что-то из кармана, и я опустила взгляд.

— Но взамен я готов отдать гораздо больше.

— Ты думаешь, подарки компенсируют то, что ты у меня отнимешь?

— Нет. Но решил, что это может помочь.

Он открыл маленькую коробочку. На цепочке висел кулон в форме светло-розового сердца, который он аккуратно вытащил.

— Ты купил это для меня? — спросила я, пораженная тем, насколько он идеален. — Мне так нравится.

— Тогда повернись.

Я повернулась, ожидая, пока он наденет мне ожерелье и застегнет его. Я повернулась, обхватив его шею руками, чтобы притянуть для поцелуя.

Он застонал, жадно целуя меня.

— У меня есть для тебя еще кое-что, но сначала нам нужно пойти.

— О, значит, та жуткая улица, где мы познакомились, это не для свидания?

— Нет. Хотя если хочешь, можем пройтись. У меня с собой нож.

— А пистолета нет?

— Сегодня я старался быть джентльменом.

— О, отлично, значит, кровавые брызги будут не на мне, а только на тебе.

Он ухмыльнулся, притянул меня к себе и снова повел по главной улице.

— Ты так быстро всему учишься, Бунтарка.

Я улыбнулась комплименту, понимая, как странно он звучит.

— Рада, что ты считаешь, будто я лучше справляюсь с тем, что ты убийца. Именно о таком каждая девочка мечтает в детстве. Так ты скажешь, что мы будем делать?

Он покачал головой, повернул еще раз, и мы оказались перед художественной галереей. Рук открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

— Сюда?

— Именно поэтому я стою здесь с открытой дверью.

— Да, но ты еще и тот самый человек, который говорил, что предпочел бы получить пулю, чем сходить на художественную выставку. По-моему, это прямая цитата.

— И все еще так считаю, если выбирать из двух вариантов. Но теперь у меня есть девушка, которой это нравится, значит, я пойду.

— Мне не нужно идти с тем, кто будет жаловаться все время.

— Тогда тебе стоит радоваться, что я здесь. Я пережил куда худшие вещи и не сказал ни слова.

Я невольно опустила взгляд туда, где знала, что его кожа изуродована. Я все еще хотела, чтобы он рассказал больше, но, кроме самого факта, что это случилось, он ничем не делился.

— Так ты правда хочешь просто зайти и смотреть, как я разглядываю картины? Ты молчишь, а я получаю удовольствие?

— Я буду наслаждаться тобой. Этого мне достаточно.

Сегодня он был одет наряднее, по крайней мере, для него. Темные джинсы и черная рубашка сидели на нем идеально. Одна расстегнутая пуговица открывала ровно столько его татуированной груди, что смотреть на что-то еще у меня получалось плохо.

Я знала, на что он способен, что может сделать, и все же он стоял здесь, в рубашке, чтобы повести меня на художественную выставку.

Он повел меня к первому ряду картин. Не говорил ни слова, просто держал меня за руку, пока я рассматривала первую работу. Потом вторую, третью, и к тому времени, как мы подошли к следующему ряду, я уже меньше смотрела на искусство и больше на мужчину, который молча стоял рядом.

— Ты правда получаешь удовольствие или считаешь минуты до ухода?

— Получаю удовольствие, — ответил он, и его рука скользнула ниже по моей спине.

— Правда?

— Да.

Он обнял меня за талию, его губы коснулись моего уха.

— Если, глядя на картины, ты чувствуешь хоть долю того, что чувствую я, когда смотрю на тебя, тогда понятно, почему мне не может быть скучно. Мне никогда не будет скучно с тобой, Реган. Мне необязательно любить что-то еще в этом зале. Если ты здесь, у меня есть собственное произведение искусства, на которое можно смотреть.

— Но ты живешь ради адреналина, ради драйва и опасности. Как это может быть тебе интересно?

— Ничто из этого не сравнится с тобой, Бунтарка. Ничто и никогда. Мне нравится твоя тихая жизнь, и я рад быть ее частью. Скажи, когда захочешь уйти, и перестань за меня переживать.

Я перешла к следующему ряду картин, наслаждаясь тем, как он молча следует за мной. И тем, что спрашивает про каждую работу, нравится ли она мне.

Мы