Следуя за любовью - Ханна Коуэн

Я ни на секунду не задумываюсь.

– Всегда только Черри-Пик. В последнее время я лишь еще больше полюбил этот городок.

Я не вдаюсь в подробности, а она не спрашивает. В этом нет необходимости. Все и так ясно. Если бы мне не нужно было снова уезжать, я бы остался в Черри-Пике навсегда. А когда придет пора ехать, часть моей души останется здесь.

С Анной.

33. Аннализа

Проведя все утро в дороге и перекусив жареной картошкой и молочным коктейлем в самом лучшем автокафе, где я в жизни бывала, следующий час мы выбираем сапоги. В лучшем обувном во всей провинции Альберта, по словам Броуди.

– Что думаешь об этих? – спрашивает Броуди, возвышаясь надо мной: я сижу на банкетке.

Я едва удерживаюсь от смеха, глядя на него: он стоит у высоких полок с обувью в бейсболке с низко опущенным козырьком и в огромных солнцезащитных очках, скрывающих его прекрасные глаза. Броуди в узких джинсах «Ливайс», темно-коричневых ковбойских сапогах и толстой куртке «Кархарт», и эти очки слегка портят образ крутого парня. То, что ему все же удается не терять марку, доказывает, какой он красавчик. Хоть я и не сомневаюсь, что Броуди под силу все что угодно.

– Анна? Они тебе нравятся? – повторяет он, глядя на меня с непринужденной ухмылкой.

Я откашливаюсь и игнорирую его нахальство.

– Они классные.

Броуди помахивает красновато-коричневой парой с квадратными носами и черными спиралями по бокам. Не совсем в моем стиле, но мы уже перемеряли не меньше дюжины разных сапог, и ни одни мне не приглянулись.

– Мне не очень нравятся квадратные носы. И красный цвет, – говорю я, пытаясь сузить поиски, пока нам не пришлось уходить с пустыми руками.

Броуди ставит сапоги обратно и вновь поворачивается ко мне, прикусывая щеку изнутри. С решительным видом уперев руки в боки, он коротко кивает.

– Сейчас вернусь.

Я складываю руки на коленях и смотрю ему вслед, подавшись вперед и заглядывая за ряд полок, чтобы еще раз взглянуть на его задницу. В зале сегодня малолюдно. Не знаю, обычное ли это дело для такого магазина. Наверняка. Сомневаюсь, что ковбои любят тратить время на болтовню, когда идут за новыми сапогами.

Как бы то ни было, я рада, что нам не пришлось бегать от толпы покупателей. Маскировка у Броуди не слишком искусная. Никому не составит труда его узнать, несмотря на очки, поэтому я очень ценю, что ради меня он пошел сегодня на этот риск.

Я поджимаю пальцы в толстых шерстяных носках, которые он захватил с собой, – это очередное проявление его заботы, от которого я снова чувствую бабочек в животе. Я никогда не любила автомобильные путешествия, но с Броуди я, пожалуй, могла бы к ним привыкнуть. Сегодняшняя поездка с ним по тем же дорогам, по которым я накануне добиралась из аэропорта, ощущалась совсем иначе. Два с половиной часа не показались ни скучными, ни утомительными. Совсем наоборот. Они были заняты смехом, весельем и вдумчивыми разговорами.

Думаю, я уже с уверенностью могу сказать, что с Броуди для меня многое будет по-другому.

– Ладно, попробуй-ка эти.

Повернувшись, я вижу, что Броуди направляется ко мне с темно-коричневой коробкой в руках, расплетаю пальцы и упираюсь ладонями в колени.

– Где ты их нашел? – спрашиваю я.

Он подмигивает и открывает крышку, чтобы я заглянула внутрь.

– Секрет. Бери, примеряй!

Я разглядываю принесенную пару, и у меня перехватывает дыхание. Я медленно достаю из коробки один сапог. Он мягкий, со скругленным носком, на небольшом каблуке. Светло-коричневые бороздки на чуть более темной коже складываются в очертания подсолнухов, и я всматриваюсь в мягкое, спокойное лицо Броуди, жалея, что не могу заглянуть ему в глаза.

– Они очень красивые, – шепчу я.

– Примерь!

Так я немедленно и поступаю. Надеваю сначала один сапог и тут же жадно тянусь за другим. На шерстяные носки они садятся плотно, но не жмут. Броуди встает на колени передо мной и проводит рукой вверх и вниз по голени и щиколотке, будто бы проверяя посадку, но мне кажется, он просто нашел повод меня потрогать. От этой мысли я чувствую страшное головокружение. И возбуждение. Но это не новость.

– Встань, посмотри, как тебе в них, – советует он.

Я перекатываюсь с пятки на носок, а потом начинаю прохаживаться взад и вперед по коврику.

– Мне удобно. Они мне нравятся.

– Настолько, чтобы ходить в них часто?

– Настолько, чтобы никогда их не снимать.

Он смотрит на меня, опустив голову, а потом снова поднимает подбородок. Я не могу удержаться и, встав на цыпочки, снимаю с него очки. По всему телу у меня пробегает трепет, когда я наконец вижу, что пряталось за темными стеклами, вижу выражение его глаз – в них жар, от которого разгорается пламя, уже занявшееся у меня между ног. Жар, который распаляет его, умоляя выплеснуться наружу.

Я для этого слишком слабовольна, потому что при взгляде в эти сексуальные голубые глаза мне хватает пяти секунд, чтобы начать игру с огнем.

– Что ты думаешь? Они тебе нравятся?

– Думаю, что мне хочется закинуть тебя на плечо и утащить к себе в грузовик. Думаю… – Он в два шага оказывается рядом. – Неведомо, почему мне посчастливилось называть тебя своей.

Я изо всех сил стараюсь дышать ровно, но все впустую.

– Меня еще никто никогда не закидывал на плечо.

Броуди медленно выгибает бровь.

– Не искушай меня, детка.

– Ладно, если мы тут закончили, то можем идти. Вернемся в город и поужинаем.

– Где будем ужинать? Пойдем куда-нибудь? – спрашивает он, избегая вопроса, который, как мы оба понимаем, ему хочется задать.

Я медленно качаю головой.

– Анна, ты приглашаешь меня к себе? – Он говорит так тихо, чуть слышно.

– После сегодняшней поездки единственное правильное решение – отблагодарить тебя ужином.

Мозолистыми руками он обхватывает меня за щеки и обжигает мне губы горячим дыханием, склоняясь ко мне ближе и шепча:

– Я приду. Но не только ради ужина. Я не откажусь и от десерта.

Я вспыхиваю от макушки до кончиков пальцев. Трусы у меня намокают – почти рефлекс, когда дело касается этого парня. Я прерывисто выдыхаю и, подавшись вперед, нежно его целую. Он прижимается ко мне губами, лаская меня, чтобы в полной мере почувствовать мой вкус, и отстраняется.

– Эта поездка домой будет самой долгой в моей жизни, – признается он.

Я тихо, с придыханием смеюсь.

– И не говори!

* * *

Проходит час, и я едва не задыхаюсь от сексуального напряжения, которое пронизывает темную кабину грузовика Броуди. Джинсы с внутренней стороны