Мастер и марионетка - Бренди Элис Секер

Дайшек опускается на землю в центре поля. Я перекидываю правую ногу и слезаю. Его огромные глаза устремлены к точке на горизонте. Я следую его взгляду и замечаю движение в деревьях, шелест листьев.

Мальчик раздвигает ветви и выходит на цветущий луг. Оглядывается на меня, улыбается и машет.

Кажется, я его знаю…

Отсюда видно, что у него каштановые волосы с непослушными прядями, белая футболка с чёрными подтяжками и светло-коричневые брюки. Он идёт ко мне, будто уже много раз здесь кого-то встречал. Когда расстояние сокращается, я отступаю ближе к Дайшеку. Мальчик сияет улыбкой и ямочками на щеках. Стоп…

Я снова судорожно вглядываюсь в его лицо. Его улыбка становится шире.

— Кейн? — выдыхаю я.

Он тихо смеётся. Звук легче, без привычной хрипотцы.

— А кто ещё мог бы здесь быть?

— Ты… Ты такой… молодой.

Он снова смеётся. Пожимает плечами.

Ветер порывистый, то сильный, то затихает. Небо безоблачное, эгейской синевы, такое яркое, что, будь я вниз головой, его можно было бы принять за океан.

Кажется, я останусь здесь навсегда.

У юного Кейна мягче лоб и счастливее глаза. Меньше морщин стресса и печали. Он указывает на землю.

— Присядем?

Я опускаюсь рядом с ним, скрестив ноги. Не могу осознать, что происходит. Всё кажется реальным. Я сошла с ума? Сначала Дайшек вырывает меня из клетки и переносит через реальности в этот прекрасный луг, где все проблемы растворяются. Потом из леса появляется юная версия Кейна. И он не удивлён, увидев меня здесь. Я помешалась?

— Что это за место? — наконец отрываю взгляд от его лица и оглядываю цветущее поле, где цветы качаются, как танцующие пары.

— Я называю его Оазисом Эмброуз, — говорит он. — Безопасное место, куда можно отправиться, когда страшно или больно.

Его глаза, будто подожжённые солнцем, похожи на мёд.

Я киваю. Но не понимаю. Ни капли. Просто рада, что выбралась оттуда.

— Хочешь поговорить об этом? — Он срывает стебель лаванды и протягивает мне. — Вот, понюхай.

Я беру траву и подношу к носу. Глубоко вдыхаю, и аромат лаванды окутывает мозг, словно тёплый душ. Запах сильный, чистый.

— Это поможет успокоиться, — добавляет он.

— Не думаю, что хочу говорить об этом, — осторожно отвечаю на его первый вопрос. — Не думаю, что смогу говорить об этом. Никогда.

— Я так и предполагал. — Его улыбка грустнеет. Тон намекает, что у нас уже был такой разговор. Но почему он так молод? Почему не тот мужчина, которого я знаю? — Тебе грустно, Скайленна?

Я качаю головой.

— Нет, мне гораздо лучше теперь, когда я здесь.

И это правда. Я чувствую облегчение, будто с меня сняли тугую петлю. Наконец могу дышать. Расслабить мышцы. Наслаждаться теплом солнца на коже. Ветерком, несущим лаванду в волосах.

Но облегчение сменяется новым страхом.

— Подожди. Мне не нужно возвращаться, да? Я могу просто… остаться здесь.

Спина напрягается, я готова бежать. Убежать от реальности, которая, возможно, уже настигает меня.

Брови Кейна сдвигаются в сочувствии.

— Ты можешь остаться. — Плечи опускаются, и я выпускаю воздух, застрявший в груди. — Но если останешься, то никогда не найдёшь дорогу назад к нему.

— К нему?

Он сужает глаза. Точно так же, как Дессин, когда хочет, чтобы я сама догадалась.

— Ты имеешь в виду…

— Я имею в виду Кейна и Дессина. Тех, кто на девять лет старше меня сейчас. Тех, кто ждёт встречи с тобой.

Даже в юности у него эти пронзительные глаза — тёплые и полные знаний. Я так по ним скучаю, что больно.

Губы дрожат, и я чувствую боль от потери где-то на окраине души.

— Я хочу снова его увидеть. Сильнее, чем что-либо. Но я теряю надежду. Прошли месяцы. Никаких признаков его. А это на него не похоже! Он бы не оставил меня в таком ужасе так долго. Он бы прошёл все круги ада, чтобы спасти меня. Никакая сила не удержала бы его.

Мои слова дрожат, слабые, отягощённые горем, будто рюкзаком с цементными блоками.

— Почему, думаешь, он ещё не пришёл?

Я хмурюсь.

— Не знаю. Боюсь, что с ним случилось что-то ужасное. Не позволяю себе думать, что его могли убить. Если бы так, зачем Альбатросу держать меня взаперти? Я — козырь. Должна быть. Но если он жив… Может, Альбатрос был прав насчёт него. А что, если Дессин не так силён, как думает? Что, если он жертва чудовищного эксперимента? Это разрушит его, если он узнает.

Кейн наклоняет голову, внимательно изучая меня.

— Но это не единственная твоя догадка, да?

Я поднимаю на него взгляд из-под ресниц. Качаю головой и прячу лицо в ладонях. Не могу говорить о последней мысли, которая крутится в подсознании, как мутный дьявол в токсичных водах.

— Мне страшно… Я думаю, есть шанс, что я его выдумала. Это не совсем бред. Когда мы встретились, я переживала огромную потерю. Потерю отца, потом Скарлетт. Я видела, как они умерли. Есть предел боли, после которого человек рассыпается. А вдруг я придумала его, чтобы пережить это, Кейн? Вдруг его нет? Вдруг я сошла с ума?

Он вздыхает. Складывает руки на коленях.

— Что бы ты сделала, если бы это было правдой?

Я нервно смеюсь.

— Что бы я сделала? — Неравномерный вздох. Ложусь на спину, смотрю в небо, на глицинии, танцующие на ветру. — Я не смогла бы продолжать. Он — причина, по которой я жива. Почему я ещё держусь. Без него не было бы радости. Счастья.

Кейн ложится рядом.

— Почему он — причина твоего счастья?

Я снова смеюсь.

— Кажется, ты начал психоанализировать ещё в юности, да?

Он ухмыляется.

— Просто талант.

— Очевидно. — Киваю. Улыбка исчезает. — Не знаю точно, почему я так счастлива с ним. Может, потому что он увидел меня в лечебнице. По-настоящему. Со всеми изъянами. Он вытащил меня из тьмы, где я застряла после смерти Скарлетт. Наша дружба — самая глубокая связь, которая у меня когда-либо была. Я держалась за него через всё.

Кейн внимательно смотрит на меня. Его юное лицо полно любопытства.

— Не знаю почему… — добавляю я.

Поворачиваюсь к солнцу. Я знаю почему. Просто боюсь сказать вслух. Он отверг меня после поцелуя. А потом мы переспали. И я старалась не показывать, что хочу его. Не хочу, чтобы он думал, что я отчаянная.

— Здесь можно говорить. Это твоё безопасное место, помнишь?

Выдыхаю, впиваюсь пальцами в траву, закрываю глаза.

— Я люблю его. — Слова, как обоюдоострый меч. Они шокируют, когда вырываются из сердца. — Я люблю его так сильно. Не могу его потерять. Должна снова его увидеть.