11 дней изменят всё - Юлия Андреевна Архарова

Вообще суеты вокруг было больше обычного. Рудольф Германович нервничал и злился, то и дело связывался с кем-то по телефону. Борис тоже был напряжен больше обычного, да и сам Дем не находил себе места – слишком много мыслей крутилось в голове.

Наконец с официальной частью мероприятия было покончено, все необходимые слова сказаны, улыбки и комплименты отпущены, фотографии и видео записаны… и начался фуршет.

Воспользовавшись тем, что внимание аудитории с него переключилось на напитки с закусками, Демьян отошел к стене, подальше от толпы. Руд и Борис, как две мрачные тени, последовали за ним.

– Долго еще? – спросил Дем.

– Хотя бы минут сорок. Если уйдем раньше, будет неприлично. И ты должен перемолвиться еще парой фраз с некоторыми людьми…

Парень слушал своего надзирателя вполуха и со скучающим видом листал рекламный буклет бренда, который раздали всем гостям. Вдруг из книжицы выпала цветная фотокарточка. Руд тут же среагировал и практически мгновенно поднял ее с пола, хотел сунуть в карман пиджака, но Дем выхватил снимок из его рук.

Нахмурившись, Галин изучал фотографию. Все тот же знакомый кадр, в одночасье сделавшийся популярным и растиражированный всеми изданиями и блогерами, – на карточке был запечатлен миг, когда он помогал испуганной девушке надеть ботинки. Вот только на этом снимке лицо Лины было обведено в круг красным маркером и перечеркнуто, словно кто-то целился в девушку через оптический прицел.

На обратной стороне из газетных вырезок располагался текст: «Ты мой! Только мой» и пять красно-коричневых застывших капель.

– Это тоже безобидная шутка? Или уже прямая угроза? – Дем скомкал в кулаке фотографию.

– Тише. Ну, это же несерьезно, – положив руку на плечо, попытался успокоить его Руд. – Ты же не думаешь, что у этой сумасшедшей есть снайперская винтовка?

– Что она отправит посылку со змеями, тоже никто не думал, – скидывая руку менеджера со своего плеча, парировал Демьян.

– Это просто фото, – медленно, чуть ли не по слогам, произнес Рудольф Германович. – Не первое и не последнее странное фото, которое ты получаешь.

– Я бы посмотрел, как ты отреагировал, если бы тебе прислали подобным образом разукрашенный снимок близкого человека… Хотя, прости, у тебя же таких нет.

Менеджер нехорошо прищурился.

– Галин, тебе надо остыть, – сказал Руд. – Ты привлекаешь к себе внимание. Бориска, проводи его, пусть немного отдохнет.

Только сейчас Дем заметил, что некоторые из гостей его украдкой снимали, двое же и вовсе делали это, не таясь. Говорил он с Рудом негромко, но несколько экспрессивно, да и отдельные фразы вполне могли долететь до нежелательных ушей.

Демьян отвернулся к стене и беззвучно выругался. Черт, как же достало все! Плюнуть бы сейчас, сорваться с места и укатить. Тем более что основные обязательства на сегодня им уже выполнены. Но нет, он еще битый час должен торговать здесь лицом!

В сопровождении Бориса он вышел через дверь для персонала и по узкому коридору направился в отведенную его команде комнату отдыха (а по сути – гримерку и раздевалку).

Борис услужливо распахнул перед ним дверь в небольшую комнатку. На одной стене узкое вертикальное окно, на другой – вход в крохотный санузел. Обстановка помещения сугубо функциональная – два немного потертых кожаных кресла, стол с зеркалом, вешалка для одежды. Холодильника не было.

– Я принесу воды, – сказал Борис.

Демьян кивнул и подошел к окну. На улице уже стемнело, зажглись фонари. Опять шел дождь.

Хлопнула дверь, парень остался один.

Руд прав, ему надо остыть. Подобное поведение, тем более на людях, недопустимо. Сказались накопившаяся усталость и напряжение последних дней, а еще злость, что с чокнутой преследовательницей никак не могут разобраться, и страх за Лину. Посылку со змеями соседке доставили по ошибке, но теперь сталкерша явно нацелилась на девушку. Если он перестанет видеться с Линой, то эта чокнутая тоже оставит ее в покое. Да и к нему вернется трезвость мышления, он прекратит срываться на ровном месте, идти на поводу эмоций.

Скрипнула дверь, видимо Борис вернулся. Демьян медленно повернулся… и еле успел поймать летящую в лицо руку.

Еще бы мгновение и Мила Миланович влепила бы ему звонкую пощечину или вовсе располосовала бы лицо когтями, словно дикая кошка. А когти у его бывшей были о-го-го какие – длинные, острые, ярко-голубого цвета. Невольно в памяти вспыхнуло сравнение – у Лины короткие аккуратные ноготки, без всякого лака.

– Вот значит, на кого ты меня променял! – рассерженной фурией прошипела Мила.

Дем мысленно выругался. Для полного счастья ему только сцены ревности не хватало.

– А ты обо мне подумал? – продолжала наседать на него девушка. – Все пишут, спрашивают, кто эта мелкая девка… И что я должна им отвечать? Что?!

– А почему я должен о тебе думать? – Демьян отпустил руку Милы и сделал шаг назад, присел на подоконник, скрестил руки на груди. – Моя личная жизнь – не твое дело.

– Да что ты говоришь! Как ты вообще смеешь произносить подобное после пяти лет отношений…

– Четырех с половиной, – поправил он, но Мила его будто и не услышала.

– А во-вторых, у тебя не может быть личной жизни! Или ты забыл про контракт?

– Не передергивай, – поморщился парень. – Я не могу жениться и завести публичный роман. А слухи? Над слухами я не властен. И потом тебя все четыре с половиной года это не смущало.

– Это другое!

– Да неужели?

– Ты о своей репутации подумал? А о моей? Люди думают, что ты бросил меня ради какой-то школьницы! Типа я стала слишком стара для тебя, – красивое лицо звезды исказилось гримасой.

– Мила, мы расстались полгода назад. Если бы ты не стала распускать слухи о свадьбе, то никто бы ничего не подумал. А теперь ты решила приехать сюда, чтобы породить еще больше сплетен? – вздохнул Демьян. Разговор его утомил. И как он раньше выносил эту особу?

– Меня никто не видел, – огрызнулась Мила. – Да и что мне было делать, если ты игнорируешь звонки и не отвечаешь на сообщения?

Дем пожал плечами.

– Мы уже все обсудили.

Она в ярости топнула ножкой, обутой в сапог на высоченной шпильке.

– Думаешь, ты король?! Нет, без меня ты – никто!

Галин молчал.

– Думаешь, тебе поможет Каролина Стрельцова? – расхохоталась Мила. –