Опьяненная любовью - Рокиа

Исподлобья наблюдаю за ней. — Жар спал. Чувствуешь себя лучше?

Поверить не могу, что она меня не ругает. — Д-да, спасибо.

Она кивает, осматривая меня. Замечает, что на мне её старые вещи, и вспышка меланхолии проносится в её глазах. Она старается этого не показывать, но я замечаю, что её лицо стало менее суровым.

— Дама, ты беспокоишься только о своей подопечной? А у меня ничего не спросишь? — голос Артура звучит совсем близко. Краем глаза замечаю, что он встал рядом со мной.

Она слегка склоняет голову. — Ваше Высочество, — вздыхает она. — Лавиния под моей ответственностью, поэтому я слежу за тем, чтобы она была в порядке и ни в чем не нуждалась.

— О, когда-то и я был под твоей ответственностью. Помнишь, Дама? Когда ты учила меня математике, науке, астрологии, правилам этикета, моральным принципам, осанке… — Артур выдает бесконечный список, от которого у меня округляются глаза. Придворная дама — чрезвычайно образованная и умная женщина. Она никогда не совершает неверных шагов, каждое её движение выверено. Интересно, каково это — жить с таким грузом на плечах и таким чувством долга.

Она вздыхает. — Помню, Ваше Высочество. Я вырастила и вас, и принца Эдоардо, исполнила свой долг, и теперь вы достаточно взрослые, чтобы защитить себя сами. — Она переводит взгляд на меня, протягивает руку и материнским тоном произносит слова, способные согреть моё сердце: — Пойдем домой, Лавиния?

Домой. Д-о-м-о-й.

Какой сладкий, гипнотический и мелодичный звук. Не знаю, потому ли это, что мне никто никогда не говорил таких слов, или из-за чувства защиты, исходящего от её взгляда, но на моих губах сама собой появляется улыбка. Киваю, беру её за руку и следую за ней.

— Конечно, оставьте меня здесь, — ворчит Артур мне в спину.

— Вы прекрасно знаете дорогу, — поддевает его Придворная дама. Иду за ней, её пальцы переплетены с моими. Она останавливается у двери, и когда собирается её открыть, глубокий голос Рантала останавливает её.

— Уже уходишь, Анджелина?

Он ковыляет к нам. Белая рубашка ему тесна, но это его не смущает. Он потирает лоб. — Если не перестанешь быть такой зажатой, все от тебя сбегут. Тебе сорок четыре года, а к моим годам у тебя уже будет язва. Вечно эти дворцовые правила, к черту этих индюков! — ворчит он.

— Папа, — упрекает она его. — Тебя кто-нибудь услышит, будь осторожнее.

Придворная дама сурова даже со своим отцом, но тот не обращает внимания. Думаю, он единственный человек, способный так с ней разговаривать и оставаться безнаказанным. Моё уважение к этому человеку растет с каждой секундой.

— Кто? Я ничей не слуга! Ни самого Короля, ни принцев! — отвечает он, повышая голос.

— Браво, синьор. Так держать, — аплодирует Артур. С трудом сдерживаю смех, Дама разочарованно качает головой.

— Мы уходим, папа. Закрой дверь.

Рантал берет меня за свободную руку. — Милая барышня, когда захочешь, можешь снова навестить меня. Я всегда буду рад тебя принять, — он улыбается с таким нежным выражением лица, что мне хочется его обнять. Дама подталкивает меня к двери.

Отвечаю улыбкой: — Спасибо тебе за всё, дядя Ран. Надеюсь, вскоре увидеться снова.

Машу рукой, следуя за Придворной дамой из дома Рантала. У обочины нас ждут две машины. Полагаю, одна принадлежит Артуру, а другая — та, на которой приехала она. Водитель первой машины выходит, чтобы открыть нам заднюю дверцу. Только тогда Дама отпускает мою руку.

Она поворачивается к Артуру и указывает на вторую машину: — Ваше Высочество.

Артур закатывает глаза. — Во дворце мне нельзя быть рядом с ней, так хоть дай мне проехать обратный путь вместе, — жалуется он. В моем животе оживает целый муравейник, краснею под внимательным взглядом Дамы.

— И речи быть не может. Вас нельзя видеть входящими вместе, это слишком рискованно, — парирует она. — Вы же не хотите подвергнуть Лавинию опасности? — Она скрещивает руки на груди в своей типичной манере, когда ведет спор, в котором знает, что одержит верх.

Он качает головой и вскидывает руки. — Понял, больше ни слова. — Он поворачивается прежде, чем я успеваю сообразить, что происходит, наклоняется ко мне и запечатлевает нежный, быстрый поцелуй на кончике моего носа. Уверена, мои щеки… нет, всё лицо в огне. Прикладываю руку к носу и удивленно смотрю на него.

Он никогда не делал этого при ком-то. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, я чувствую. Он улыбается с задорным блеском в глазах, затем, довольный своим поступком, отходит ко второй машине. Водитель открывает ему дверь, и он садится внутрь, исчезая из виду.

Придворная дама качает головой и вздыхает, садится в машину, и я следую за ней. Весь путь я провожу во власти тысячи эмоций, с бешено колотящимся сердцем.

Глава 19

Лавиния

По возвращении во дворец я застаю девушек в сильном беспокойстве за меня. Хотя я совершенно поправилась и чувствую себя отлично, они настаивают на том, чтобы поручать мне самую легкую работу. Да и Придворная дама, кажется, смягчилась по отношению ко мне… или она осталась прежней, а это я теперь смотрю на неё другими глазами. Как бы то ни было, она больше не распекает меня как раньше и даже оставляет мне свободное время, как и всем остальным работникам.

— В шеренгу, — командует она сейчас ледяным голосом.

Забираю свои слова обратно.

Я и остальные девушки выстраиваемся в коридоре дворца в ровную линию. В руках я сжимаю поднос с фруктами, рядом Вирджиния держит две тарелки с шоколадными десертами. Опустив головы, мы молча стоим под её пристальным взглядом. Она изучает нас по одной: волосы убраны, ни единой выбившейся пряди, юбки идеально отглажены, туфли на каблуках чистые, без малейшего пятнышка.

Она приближается ко мне, и я задерживаю дыхание. «Пожалуйста, пусть мои волосы не торчат в разные стороны». Нужно сосредоточиться, чтобы не поднять глаза и не встретиться с её пронзающим взором. Она задерживается возле меня на целую вечность. Каждой частичкой своего тела я молюсь, чтобы эта пытка закончилась.

Наконец она отходит и направляется к лестнице. Одна за другой мы снова начинаем дышать, следуя за ней гуськом в полном молчании. Я иду последней, передо мной десять девушек, и каждая несет какое-то блюдо в зал.

Когда я ступаю на первую ступеньку, кто-то хватает меня за руку и прижимает к стене. Вскрикиваю и едва не роняю поднос.

— Бу! — Он улыбается. Золотистые кудри падают ему