Эшвуд - Ева Деверо

Я смотрю вниз на её расшитые золотом туфельки, теперь покрытые грязью.

— Я не боюсь умереть, — шепчет он.

— Не бойся. — Когда я снова поднимаю взгляд, в её глазах боль. — Ты знаешь, кто я, Кэтрин, не дрожи за меня. Не плачь о звере.

Издалека люди из сыскной полиции Боу-стрит ждут с загруженными телегами. Кэтрин улыбается и целует меня в щёку.

— Я буду пронзать твоё сердце столько раз, сколько понадобится. Но, пожалуйста, Ваша Светлость, только не очередной жилет.

Я усмехаюсь и снимаю сюртук, расстёгивая пуговицы рубашки.

Мой пульс учащается, когда рычание и шуршащие тени сигнализируют о приближении великанов. Это момент невозврата.

Они идут, а я перехвачу их.

Если я провалюсь, сыщики отравят их.

Я смотрю, как они исчезают на дороге, в сторону линии деревьев, где лес широко и черно зияет. Яд мерцает под заходящим солнцем. Последняя молитва, завёрнутая в мясо.

Сегодня ночью нечто чудовищное, наконец, закончится.

КЭТРИН

Луна остра над нами, когда приманка начинает портиться. Я приседаю рядом с Габриэлем в кустах. Он держит винтовку, а люди рассредоточились подковообразным строем вокруг амбара. Лес скрипит, ветер пронзает сосны. Один из разведчиков шепчет — «Движение».

Деревья расступаются.

Боже, спаси нас.

Он хромает — сгорбленный и огромный, половина груди разорвана и сочится чёрным густым соком. Он пахнет разложением. Приманка срабатывает. Он обнюхивает свиные туши, челюсти двигаются. Глаза пусты.

Дориан уже внутри. Я вижу его силуэт, движущийся по стропилам. Ловушка установлена.

Зверь переступает порог.

— Сейчас! — шипит Габриэль.

Сети падают сверху. Верёвки летят вперёд, опутывая ноги. Крюки захлопываются. Он визжит — звук сотрясает мою грудную клетку. Он бьётся, но сыщики тянут изо всех сил.

— Держите! — кричит мужчина.

Тварь колеблется.

Затем приходит Дориан.

Он падает с потолка и в середине превращения его когти вонзаются в бок зверя. Он быстрее, острее — ещё не полностью ушедший. Он полосует поперёк живота великана, разливая чёрную кровь по полу. Тот движется медленнее, Дориан взбирается ему на спину и ещё одним ударом отрубает голову с плеч.

Великан издаёт последний рёв и затем рассыпается — словно жизнь вынули из костного мозга. Пепел струится сквозь его кожу, прежде чем и он уплывает по ветру.

Это срабатывает.

Мы можем победить.

Но затем Дориан поворачивается.

Зверь внутри него видит нас.

О-о-о.

Герцог бросается.

Сыщики колеблются и ещё кто-то кричит.

Уэксмур выступает вперёд.

— Эшвуд! — громко зовёт он.

Без предупреждения его лицо спокойно, руки неподвижны, он не бежит. Он поднимает клинок, когда Дориан разрывает воздух.

В одну минуту Уэксмура нет, в следующую он уклоняется вправо, двигаясь так быстро, что я не вижу. И сквозь ловушку, как призрак, клинок сверкает — с алмазным наконечником — когда он вонзает его в спину Дориану.

Остриё появляется с другой стороны, сквозь грудь.

У меня не остается вопросов о том, кто его выковал.

Дориан кричит, когда клинок вырывают. Кровь брызжет наружу, прежде чем исчезнуть на наших глазах. В течение секунд он возвращается к плоти и кости.

Мужчины опускают оружие и дышат.

— Мы победили, — шепчет кто-то.

Дориан падает на колени и я бегу из дверного проёма того разрушенного амбара, понимая с абсолютной ясностью:

Этот план может сработать, но какой ценой?

Позади меня Уэксмур улыбается.

— Что ж, — бормочет он и вытирает клинок о свой сюртук, — это было редкое удовольствие. Кто хочет следующего монстра? Я пойду первым.

ГЛАВА 21

Разрушение

КЭТРИН

Дориан задыхается, когда приходит в себя. Я сижу рядом с ним, пропитанная кровью и потом — не своими, — мои руки на его плечах, пытаясь вдохнуть в него жизнь одним лишь прикосновением.

— Пожалуйста, очнись, — говорю я. — У нас нет времени отдыхать.

Его кожа горит жарче лихорадки, каждая вена видна и пульсирует.

Затем его глаза открываются.

Один зелёный, другой — ореховый.

Его.

Он медленно моргает и его губы приоткрываются.

— Дориан, — шепчу я, задыхаясь от комка в горле. Я бросаю руки ему на шею, облегчённо сжимая в объятиях. — Ты жив…

Ни слов — только дыхание, хриплое и рваное. Он знает, где он. Он знает, кто я. Этого достаточно.

— Ты вернулся, — говорю я. — Но нет времени.

Уэксмур наклоняется в разбитый дверной проём позади меня.

— Они идут.

Дориан выдыхает один раз. Затем пытается сесть.

— Нет, не надо… — я прижимаю ладонь к его груди, но он уже поднимается, его рука сжимает мою. Его кожа шипит под моей ладонью.

— Я должен, — хрипит он.

— Всего пять минут, чтобы восстановиться. Тебе нужен отдых. Ты не сможешь одолеть девятерых, когда от одного ты задыхаешься, Дориан.

Он хмурится.

— Одного зверя и одного пирата, ты хочешь сказать.

— Его Светлость желал добра.

— Не бывает такого, — говорит он с кашлем.

— Вот, я помогу тебе встать.

Мы выходим из кареты. Габриэль появляется рядом с Уэксмуром, лицо бледное, рукава закатаны, меч в руке.

— Они клюнули на приманку. Все девять. Калеб управляется с людьми, уже ведёт последних к южному флангу.

— Сколько у нас времени до того, как они доберутся до склада? — спрашиваю я.

— Минуты.

— Значит, это всё, что у нас есть, — отвечает Дориан.

Мы движемся как единое целое — тихо, решительно. Нет времени говорить о том, что сломано, кто истекает кровью, что потеряно. Сыщики уже гонят великанов по грязной равнине, вниз за гребень.

Звери бредут, как великие извращенные боги. Девять монстров. Вот до чего мы их сократили.

Девять осталось.

Дориан идёт рядом со мной скованный, каждый шаг — борьба, его дыхание поверхностное, но ровное. Он не говорит. К тому времени, как мы добираемся до восточного уступа над складом, всё уже началось.

Приманка разложена. Туши скота, свиней и оленей забиты и оставлены сырыми — тёплые, блестящие, раскиданные по полу склада в непристойном изобилии. Твари не задаются вопросом. Никогда не задавались. Голод пересиливает инстинкт. Они врываются в помещение, как насекомые, проталкиваясь сквозь огромные железные двери, топча друг друга, чтобы добраться до мяса.

Они громкие. Влажные. Рычащие.

Прожорливые.

Я пересчитываю их снова. Один — два — три. Четыре. Пять. Шесть.

Семь.

Восемь.

Вот.

Девять.

— Все внутри! — кричит кто-то.

— Запечатайте! — командует Габриэль.

Гремят цепи. Стонут железные засовы. Огромные двери захлопываются за ними, когда две команды сыщиков тянут блоки. Засовы встают на место.

Крюки запираются.

Этого ненадолго хватит, чтобы удержать их.

Я выдыхаю один облегчённый вздох.

И затем я вижу его.

Дориан делает шаг вперёд.

Но он уже не рядом со мной.

Он уже внутри, балансируя на балке, висящей близко к