Лабиринты моих снов - Сандра Барро

особо ни с кем не общаются. Соседки говорили, что бабушка очень больна. Скорая чуть ли не каждый день возле подъезда. Внучку любит. И та ей очень помогает. Да я уже сто раз это рассказывал. — с терпеливым вздохом пробурчал Ромка.

— Ясно. Значит, если Шамиль угрожал им как-то, то Алина могла пойти на всё, лишь бы её защитить, — подвёл итог я.

Ромка молча кивнул.

— Нам нужно понять, знает ли бабушка что-то про него, — добавил я, перестраиваясь в левый ряд.

Примерно через двадцать минут мы прибыли на место. Это был пятиэтажный дом старой постройки, который в народе называют «сталинкой». Квартиры в таких домах ценятся до сих пор. Высокие потолки, просторные комнаты с необычной планировкой. Основным преимуществом считались тихие и уютные дворы. Как правило, жители такой недвижимости были коренными москвичами и передавали наследство своим родственникам из поколения в поколение. Мы поднялись на третий этаж, и Роман позвонил в дверь.

Долгое ожидание начало вызывать беспокойство, но вскоре послышались шаркающие шаги. В дверном глазке мелькнуло что-то светлое, вероятно, пожилая женщина проверяла, кто к ней пришёл. Через пару секунд раздался слабый голос.

— Кто там?

Я подался ближе.

— Полиция. Хотим поговорить об Алине.

Повисла пауза. Затем послышался звук отпираемого замка, и дверь медленно приоткрылась. На пороге стояла невысокая женщина в вязаной кофте и накинутом на плечи платке. Лицо измождённое, глаза тревожные.

— Здравствуйте, — вежливо сказал я. — Мы по поводу вашей внучки. Можно войти?

Старушка тут же заволновалась, прижала руку к груди и тихо спросила:

— С ней что-то случилось?

— Нам просто нужно задать несколько вопросов, — вмешался Руслан, показывая удостоверение.

Женщина поколебалась, но затем посторонилась, пропуская нас внутрь. Мы вошли в уютную комнату с круглым столом, накрытым старой, но чистой скатертью. В воздухе витал запах лекарств и травяного чая. Бабушка тяжело опустилась в кресло, сложила руки на коленях и встревоженно спросила, вглядываясь в нас слезящимися глазами:

— Что с Алиной?

Я решил больше не тянуть время и присел на рядом стоящий стул.

— Пока ничего страшного не произошло. Скажите, вы знаете, кто такой Шамиль?

Женщина вскинула на меня свои светлые глаза и, отведя их в сторону, тихо произнесла:

— Я подозреваю, что он не тот, за кого себя выдаёт. Мне кажется, этот мужчина — страшный человек. Он как клещ вцепился в нашу семью, и я не представляю, как можно от него избавиться.

Я внимательно слушал, молча наблюдая, как эмоции меняются на её бледном лице. Руслан осматривался, а Ромка стоял рядом, оперевшись на стул. Я чувствовал его напряжение. Придвинувшись ближе, я задал вопрос:

— Скажите. Как я могу к вам обращаться?

Она обвела взглядом комнату и остановила взгляд на мне.

— Елена Эдуардовна Красовская. Я всю жизнь работала преподавателем иностранного языка. А теперь, знаете ли, меня подводит память. Не помню, что было вчера.

Ромка громко фыркнул, разглядывая статуэтки в шкафу. Я грозно посмотрел на него и продолжил;

— Елена Эдуардовна. Мы отвлеклись. Расскажите всё по порядку, что вы знаете о Шамиле?

Старушка посмотрела в окно и, сжав руками подлокотники кресла, начала рассказывать.

— Дочка моя, Наташа… Была всегда послушной девочкой. А потом, как с цепи сорвалась. Пьянки, гулянки — институт бросила. Скакала с одной работы на другую, особо нигде долго не задерживаясь. В одно прекрасное утро привела мужчину. Ринат был неплохим парнем, очень старался для семьи. Мне до сих пор непонятно, как они сошлись. Совершенно разные, противоположные друг другу люди.

Елена Эдуардовна промокнула глаза и продолжила:

— То, что дочка беременная, я поняла сразу. Не первый день на свете живу. По-своему была рада. Наталье почти тридцать лет стукнуло, я уже и не надеялась. Ринат, узнав эту новость, пришёл в восторг и перебрался к нам жить. Расписались без торжества. Я особо не лезла в их семейную жизнь, а зять меня никогда не обижал. Он был сирота. Говорил, что есть какие-то дальние родственники в Казани, но он не знает кто. Потом Алинка родилась, и моя жизнь наполнилась новым смыслом. Я не помню, когда появился Шамиль… Вот вроде бы всё было нормально, а потом в одно мгновение не стало Наташи с Ринатом. И пришёл этот мужчина, который назвал себя другом моего зятя. Сказал, что всё устроит для нас и беспокоиться не о чем. Но я его совсем не помню.

Старушка жалобно посмотрела на меня и закашлялась. Увидев на столе графин с водой, я поднялся, налил стакан и подал ей. Она кивнула, сделала несколько глотков и продолжила:

— Он помог Алине с институтом, отправил в санаторий на море, чтобы девочка отвлеклась и как-то пережила горе. Но ничего не изменилось. По-моему, стало ещё хуже. Из жизнерадостного, смешливого ребёнка внучка превратилась в тень. Практически не разговаривает, вздрагивает, периодически плачет, когда думает, что я не вижу. У меня сердце разрывается от мысли, что я скоро умру, а моя любимая маленькая девочка останется одна. Мир вокруг такой жестокий, а она такая хрупкая, неприспособленная.

Пожилая женщина прижала руку к глазам и беззвучно заплакала. Я смотрел на неё не отрываясь, мне было не по себе. Убитая горем мать. В одночасье потерявшая дочь с зятем, а теперь не в силах защитить внучку. Я погладил её по руке, стараясь хоть немного поддержать:

— Пожалуйста, Елена Эдуардовна, успокойтесь. Всё наладится, вы ещё правнуков успеете понянчить.

Она слабо улыбнулась сквозь слёзы и покачала головой:

— Мне с каждым днём становится всё хуже. Я стараюсь ничего не говорить внучке, она и так очень за меня беспокоится. Этот Шамиль надоумил меня написать дарственную на Алину. Привёз нотариуса. У меня есть ещё племянница, но мы не близки. Практически не общаемся. Я хочу, чтобы всё досталось Алиночке.

Услышав про дарственную, я кинул взгляд на Руслана, и мы переглянулись. Рома стоял рядом, нахмуренно переваривая информацию. Что-то не давало мне покоя. Я осмотрел комнату, мой взгляд наткнулся на коробку с лекарствами.

— Скажите, пожалуйста, а вот эти все препараты вам врач прописал?

Елена Эдуардовна снова закашлялась, прижимая ко рту платок.

— Да. Шамиль вызвал врача на дом. Женщина, терапевт-кардиолог. Это она мне выписала лечение. Доктор хотя бы со мной разговаривала, а этот Шамиль считает меня выжившей из ума старухой. Прислал какую-то сиделку. Она меня раздражает. Лазит по шкафам, что-то ищет. После того как уходит, у меня поднимается давление.

Ромка, всё это время молчавший, вдруг нахмурился ещё сильнее и произнёс:

— Скажите. Вы знаете, где живёт Шамиль? Может, номер телефона у вас есть?

Старушка подняла на него