Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Дядя очень просил поехать с Риком.

Впрочем, Джерисону предстоящая поездка нравилась.

И рядом с ним будет Аделаида.

Спустя час проблема наркотиков Лилю уже не волновала. Да покройся они все чугунным тазом – неужели она требует чего-то невозможного?!

Лиле кое-как удалось объяснить кухарке, что не надо добавлять в бульон вино. Не надо мешать туда сливки. Не надо сыпать туда специи в таком количестве, что хватит на роту солдат, и ломить за это бешеные деньги – специи тут были дороже чугунного моста, это она уже знала.

Надо тупо сварить неблагородную курицу, чуть посолить – и довольно!

Правда, при этом опять пришлось орать и материться. И женщина с грустью отметила, что привыкает к стилю общения «я начальник – ты дурак». Видимо, он с крепостных времен и сохранился?

Хотя этот мир был лучше.

Да, здесь она тоже могла убить простолюдина и максимум – отделаться штрафом. Но крепостное право как таковое здесь еще не ввели. Крестьяне могли уйти от хозяина. Хотя и не просто так. Выплати недоимки по налогам, получи согласие товарища, на чьи земли собираешься переселиться, и проваливай.

Почему тогда все не разбежались от нее?

Ну, во-первых, налоги. Этор, скотина, так их взвинтил. Во-вторых, бежать было особо некуда – захолустье-с. В-третьих, остались либо самые приспособленные, либо самые инертные. Живущие по принципу: «А может, все наладится к лучшему?»

Это Лиля точно знала, что не наладится. Вот само по себе с неба еще ничего, кроме птичьего дерьма, не падало. На все есть причины, следствия… И вообще, хочешь, чтобы у тебя все изменилось к лучшему, – подними хвост и действуй! А не действуешь, так какие претензии? Господь Бог помогает тем, кто сам лапками шевелит. Кто не верит – смотрит про двух лягушек в банке со сметаной.

Накормить больного, впрочем, тоже удалось без особых напрягов.

Али Ахмет послушно съел кусок курицы, выпил бульон и даже поблагодарил хозяйку, отвесив пару комплиментов ее красоте. Лиля только фыркнула. Неужели и здесь восточным мужчинам кажутся привлекательными блондинки с большой… э-э-э… большой ягодичной мышцей?!

Но настоящий кошмар начался, когда пожаловали родные и близкие.

Первыми в комнату больного впорхнули шестеро (шестеро?! Гигант…) женщин, с головы до ног замотанных во что-то разноцветное типа сари, а сверху еще и в халатах. И все окружили кровать, треща так, что Лиле захотелось рявкнуть командирским басом и построить весь этот гарем. Например, по методу товарища Сухова. За ними в помещение набились еще и мужики в таких же разноцветных халатах. А за ними приперлись вирмане. Три штуки.

А то! Охраняемый объект же нельзя оставлять с такой кучей незнакомцев. Если они вообще такие слова знают. Лейф скорее всего выразился доходчиво: «Если что с графиней, я вас…»

И вся толпа галдела, что-то говорила, звенела украшениями, воняла ароматами Востока, лошадей и пота… Твою ж рыбу! Надо их срочно убирать от раненого. Если уж ей хочется нос зажать, а мужик и вовсе в эпицентре бури…

Лиля отступила к окну, открытому для притока воздуха. Взглянула вниз.

Нет, не пойдет. И она не пролезет, и высоковато, и грязь внизу радости не внушает. Придется строить всех прямо здесь. Если уж заранее не продумала пути отступления.

Женщина посмотрела на поднос. Металлический. Медный, тяжелый…

Ба-бам-м-м-м-м!!!

От контакта подноса с подоконником все на миг замолчали. Чем она и воспользовалась.

– Бабы! На выход! И не визжать. Мальчики, живо помогли им! Остались только те, кто может сказать что-то умное. Господина нельзя утомлять.

Вирмане, повинуясь ее решительному жесту, принялись оттеснять всех от кровати. Бабы попытались опять развздыхаться, но Лиля не дремала.

Второй бам-м-м-м-м вышел еще более внушительным.

– Молчать! Выполнять!

Когда комнату покинули шесть баб и двое мужчин, явно телохранителей, стало возможным перевести дыхание. Лиля посмотрела на пациента.

– Господин дин Тахирджиан, вы еще слишком слабы. Поэтому я могу дать вам десять минут побеседовать с родными и близкими. Не больше. И не в таком огромном количестве. Я оставляю вас на десять минут. Потом вернусь. И помните: больного нельзя утомлять.

Лиля вышла из комнаты. Выдохнула. И чуть не взвыла.

А вы бы не взвыли, если бы к вам кинулись шесть баб, чирикая черт знает на каком языке?

– Шиттиа?!

– Шанти лен вальи ме?

– Лири лэ?

– Шаири шельи риашша!

Лиля все-таки взвыла:

– Молчать!!!

Рык получился истинно сержантским. Бабье царство слегка присмирело. Лиля огляделась по сторонам в поисках решения проблемы. И один из телохранителей шагнул вперед:

– Я буду переводить им. Говорите, госпожа. Они почти не понимают по-вашему, только Лейша немного.

Лиля вздохнула. Ну почему бы людям не говорить по-человечески.

– Переводите. С вашим господином ничего страшного. Просто он встретился с быком.

– Шанти лее… – Телохранитель разразился длинной тирадой.

Бабы издали дружный вздох ужаса.

– Молчать! Я сказала – ничего страшного. Рана на боку и перелом ноги. Если будете за ним ухаживать, даже и следа не останется. Через пятьдесят дней будет бегать молодцом.

Женщины явно переводили дух. Ну да. Если Али Ахмета изгонят – они-то, наверное, тоже с ним? Или как? Надо бы спросить…

А вообще девочки симпатичные. Все такие… полненькие, скорее даже пухленькие. Налитые. Черные волосы, черные глаза, яркие халаты, яркие платья под ними, или как это называется? Вроде бы без вырезов, все завернуто, пуговиц не видно… Волосы заплетены в косы – причем косичек так много, что любители дредов удавились бы. И косички украшены на концах цепочками, камушками, какими-то колокольчиками, на руках у женщин браслеты. На ногах, кажется, тоже… Поэтому они все и звенят…

Но красиво. Есть в этом что-то такое… этническое…

– Госпожа… А как наш господин оказался здесь? – рискнула спросить одна из девчонок. Самая старшая на вид, ей лет двадцать пять – тридцать.

Губы густо накрашены чем-то красным, ногти тоже, ладони странного цвета… хна? Хна?!

Лиля мысленно потерла руки. Хна – она ведь не только татушки делать и волосенки красить, нет. Мало кто помнит, что она – сильное дезинфицирующее. Ей и язвы, и раны промывать можно, даже горло полоскали. Интересно, а басму тут разыскать можно? Если басма есть, то и индиго быть должно? Это ж золотое дно!

Но и хна – дело! Это природный краситель. Определенно, с Али Ахметом надо свести более близкое знакомство. А пока…

Лиля подняла руки.

– Так получилось, что я тоже была на ярмарке. Мои люди видели, как бык ранил вашего господина. Мы принесли его сюда, промыли и перевязали раны.