Измена. Попаданка в положении - Елена Белильщикова

под бок, как котенок, чтобы не дрожать. Я со вздохом погладила мальчика по волосам. Развести бы огонь, согреться, но не в деревянном же строении, где то тут, то там валяются остатки сена.

Я посильнее закуталась в одеяло, утыкаясь в него носом. Не хватало еще простудиться! Ладонь сама собой скользнула к животу. Я просто не имела права сейчас заболеть. Ведь была ответственна не только за себя, но и за малыша, которого носила под сердцем. Раз уж он оказался не нужен своему папе.

Я прижмурилась, вспоминая о Маркусе. В горле появился комок. Мне ужасно не хватало его на руках, рядом с сердцем. Даже плача младенца ночью — и того не доставало, чтобы взять на ручки, баюкать, напевать тихо колыбельную.

Было страшно представить, каково ему, маленькому, сейчас. Даже если такие маленькие дети мало что осознают… он же чувствовал, что мамы нет рядом! Наверно, ему было страшно в чужом доме. Да и вряд ли Амели сидела бы с ним на руках ночь напролет, укачивая, если бы ему не спалось. Зачем ей чужой ребенок? Таким, как она, чужие нужны только мужья!

Пока я предавалась таким невеселым мыслям, снаружи раздались чьи-то шаги. Я насторожилась. Не хватало, чтобы Вихря украли во второй раз! На этот раз по-настоящему. Джереми тоже проснулся. Он нахмурился, прислушиваясь.

— Часто у тебя здесь гости бывают? — спросила я одними губами.

— Только ты, — пожал плечами Джереми. — Я потому здесь и живу.

Он хотел, пытался выглядеть безразлично и уверенно. Но я заметила, как Джереми поежился, обхватывая себя за плечи. Взгляд у него стал взволнованный, даже немного напуганный.

— Полежи здесь, — шепнула я.

Я накрыла Джереми с головой одеялом. Он попытался что-то пискнуть о том, что не ребенок и, вообще, ни капельки не боится. Но я предупреждающе приложила палец к губам и опустила угол одеяла. После чего осторожно спустилась вниз. Слишком хорошо помнилось, как Джереми с этой лестницы вчера навернулся. Мне точно нельзя было повторять его печальный опыт в моем положении.

За дверью тем временем становились все отчетливее шорохи. Кто-то взялся за дверную ручку, потянул. Я сильно пожалела, что здесь нет никакого засова или замка! Взгляд в панике заметался по сторонам. На глаза мне попалась прислоненная к стене палка. Похоже, когда-то она служила держаком для лопаты или вил… Теперь же пришло время ей побыть моим оружием! Я перехватила его поудобнее, готовясь атаковать любого, кто пришел обидеть меня или Джереми. Зачем еще соваться на богом забытый сеновал?

Дверь открылась, и внутрь шагнул мужчина в плаще с капюшоном. Я замахнулась, но он увернулся. И уже через секунду я оказалась прижата к стене.

— Нет! Не трогай ее! — закричал Джереми, выскакивая из своего укрытия.

Мужчина отвлекся на Джереми, и мне удалось вырваться. Я уже занесла свое грозное орудие. Как вдруг капюшон спал с головы незнакомца… И оказалось, что вполне это себе знакомец.

— Андреас?! — в шоке воскликнула я.

Палка выпала у меня из рук. Да в силу моей неуклюжести съездила меня по колену. Айкнув, я поджала ногу. Ну, все! Теперь мы с Джереми в одной команде! Андреас ринулся ко мне, придержав за плечо.

— Осторожнее, Элион!

Его черные волосы после капюшона разметались вокруг лица, выглядя мягче и шелковистее обычного. Синие глаза смотрели с тревогой. В слабом свете, в полутени все черты смотрелись особенно правильными, красивыми. Такими и рисовали аристократов на портретах: с гордым профилем и нежной бледной кожей.

— Ты кто такой?! — Джереми проворной обезьянкой слез и подбежал к нам.

— Это брат моего мужа, Андреас…

— А! — не дал даже договорить Джереми. — Это того, который отдал особняк за долги и к другой ушел?!

Глаза у Андреаса стали по пять копеек. Он медленно-медленно перевел взгляд с Джереми на меня. Будто оставляя мне возможность просочиться под землю, пока не поздно.

— Кажется, нам нужно поговорить! — безапелляционно отрезал Андреас.

Я ойкнула от того, как его сильные пальцы цепко перехватили меня за локоть. Андреас буквально выволок меня на улицу. После дождя было прохладно и сыро. Я поежилась, обнимая себя за плечи. В ту же секунду Андреас снял свой плащ, набрасывая на меня. Еще и капюшон на голову приладил, как маленькой. Плотная теплая ткань хранила легкий запах своего хозяина: одновременно и горькой полыни, и сладкого сандала.

«Интересно, почему он пользуется именно этим ароматом? — мелькнуло в голове. — Сандал же напоминает про юг, про Гравидию, про войну и плен… Может, потому и полынь? Что до сих пор горько от воспоминаний о навсегда потерянной Тахире Шадид, дочери Палача Востока, который когда-то взял Андреаса в плен, не подозревая, что молодой пленник покорит сердце его дочки. Но ведь она вышла замуж за другого, когда он сбежал. Неужели это до сих пор тревожит сердце Андреаса?»

Отвлекшись от своих мыслей, я увидела мрачный взгляд Андреаса. Он не сулил мне ничего хорошего! Надеясь сменить его гнев на милость, я изобразила саму беззащитность, посильнее закутавшись в плащ и пискнув:

— Спасибо!

Не сработало. Между бровями Андреаса пролегла морщинка. Я подумала было мило спросить, не болит ли у него голова, не кружится — страдал он подобным недугом на нервах, тем более после плена. Но решила, что это уже переигрывать.

— Что произошло между тобой и моим братом? И куда более важный вопрос… — голос Андреаса стал ниже, опаснее, вкрадчивее. — Какого черта ты не пришла ко мне?

Глава 29

— К тебе? — мой голос немного сорвался от удивления. — Зачем?

— Да, ты права. Сначала ответь, почему не поехала к брату! — Андреас скрестил руки на груди.

— Во-первых, прекрати допрос! — я ткнула ему в плечо пальцем, возмущенно сверкнув глазами. — А во-вторых, это тебя расспросить нужно! Как ты здесь оказался, а?

Мои нападки Андреаса совсем не впечатлили. Он смерил меня холодным взглядом. От которого в детстве я захотела бы и шапку надеть, и уроки выучить. То есть ощутила бы себя очень и очень накосячившей. Последним гвоздем в крышку гроба моей самооценки стал тон Андреаса, скупой, недовольный:

— Увидел тебя возле таверны. Сначала думал, что обознался, ты ведь не отозвалась. Но сердце все равно было не на месте. А еще с утра я решил поехать в особняк, к тебе и Филиппу. И меня не пустила охрана, только и бросили, что там теперь новый хозяин!

— И ты вернулся в таверну, — покивала я, нервно отводя взгляд.

Да что же этот Андреас так сверкал своими синими глазищами?! Я ему что,