Там, где пожирают темные сердца - Виктория Холлидей

— Ты ведь понимаешь, почему я уезжаю после свадьбы?

Мое молчание оставляет пространство только для тяжелого дыхания.

— Я не смогу стоять рядом и смотреть, как ты выходишь замуж за другого мужчину. Тем более за того, кто моя плоть и кровь. Это убьет меня.

— Я не хочу выходить за него замуж, — шепчу я. — У меня нет выбора.

Его голос звучит так, будто в нем поселилось поражение.

— И если я попробую остановить это, платить придется не мне, а твоей семье. Я не смогу жить с этим.

Я зажмуриваю глаза, надеясь, что слезы не прорвутся. Мое сердце падает вниз, понимая, что он ничего не сможет, и не станет, сделать, чтобы оставить меня.

— Сделаешь для меня одну вещь?

Я поднимаю взгляд.

— Ты сама говорила, что плохо переносишь алкоголь. Пожалуйста, не пей его. Я не вынесу мысли, что с тобой может что-то случиться, а меня рядом не будет, чтобы защитить тебя.

— До того, как ты появился, я прекрасно справлялась, — бормочу я.

Его голос становится мягче.

— Пожалуйста, сделай это для меня.

Я вздыхаю. Ему не обязательно знать. Тем более он будет на другом побережье.

— Ладно.

Мы снова погружаемся в тишину, и я слушаю ровные удары его сердца. Его пальцы медленно рисуют круги у меня на спине.

— Эта шпилька, которую ты носишь в волосах…

— Да?

— Она для тебя особенная.

Я киваю и поднимаю глаза.

— Она мамина.

Он склоняет голову и целует кончик моего носа.

— Она тебе идет.

Теплая волна накрывает меня, и я еще сильнее прижимаюсь к нему.

— Обещаешь мне еще кое-что?

Я киваю, уткнувшись лбом в его грудь.

— Будешь носить ее, когда будешь думать обо мне?

Я резко втягиваю воздух и поднимаю на него взгляд.

— Зачем?

— Потому что, как только ты выйдешь из этой двери, нам придется притвориться, что этого никогда не было. Но если я увижу ее на тебе, я буду знать, что все это было на самом деле.

Я выскальзываю из его объятий и подползаю к его губам. Он срывается на стон, когда я целую его жадно, сильно.

Через несколько минут мы отрываемся, хватая воздух, и он берет мое лицо в ладони.

— Знаешь, что бесит меня больше всего?

— Что? — шепчу я.

— То, что, блядь, я нашел тебя первым.

Глава 25

Кристиано

Саверо даже не поднимает голову, когда я вхожу в кабинет отца.

— Что ты здесь делаешь? — его голос звучит отрывисто.

— Это и мой дом тоже, если ты забыл, — я намеренно отвечаю резко, чтобы скрыть удивление от его тона. — И я думал, ты обрадуешься, увидев своего младшего брата.

Он кладет любимую отцовскую ручку Montblanc на кожаную поверхность антикварного стола и медленно выдыхает. Я не могу не отметить, как быстро он сумел обжиться в кабинете отца.

Он встает, так и не взглянув на меня.

— Я думал, ты собираешься остаться в своей квартире. Судя по тому, что мне сообщили мои люди, тебе, похоже, приятнее водить туда мою невесту, чем следить за ней здесь.

Кровь стынет у меня в жилах. Не может быть, чтобы он заподозрил, что между мной и Трилби что-то есть. Он слишком редко бывает рядом, чтобы заметить хоть малейший намек. К тому же мне трудно поверить, что ему вообще не все равно.

— Так просто удобнее, — говорю я, следуя за ним на кухню. — Тебе не стоит так часто оставлять ее одну, Сав. Она слишком... своенравная. Я дважды находил ее в ночных клубах…

— Она что, пьет? — его губы кривятся в усмешке.

— Нет, — я вздрагиваю от его резкого тона. — Но того же нельзя сказать о тех, с кем она проводит время. Я бы не назвал Сандрин алкоголичкой, но вряд ли она оказывает на нее положительное влияние.

Он поворачивается, кладет ладонь на кухонную столешницу и бросает взгляд на часы на стене.

— Что ты пытаешься сказать, fratello?

— Я пытаюсь сказать, что она не понимает, в какой мир попала. Она не осознает, что любой ебаный мудак из Маркези на улице отдал бы свое левое блядское яичко за то, чтобы похитить ее, пытать ее и прислать тебе запись, на которой она умоляет о пощаде.

Он пронзает меня взглядом.

— Разве ее мать не погибла из-за этой жизни?

Мои пальцы рефлекторно сжимаются.

— Да, но она не живет внутри Коза Ностры. Не так глубоко, как ты. И уж точно она плохо понимает, с какими угрозами мы с тобой сталкиваемся каждый божий день.

Я жду хоть тени понимания на его лице, но ее не появляется. Он лишь пожимает плечами.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сжать кулаки.

— Тебе что, наплевать?

Его глаза сужаются.

— Кажется, больше, чем тебе.

Блядь. Я провожу рукой по волосам.

— Если с ней что-то случится... — как заставить его услышать меня и не выглядеть так, будто я полностью в этом утонул? — Это плохо скажется на бизнесе, — выдыхаю я. — На твоем бизнесе и на моем.

Он скрещивает руки на груди и чуть наклоняет голову.

— Почему это должно плохо сказаться?

Моя челюсть напрягается, когда решимость сжимает сердце в холодный узел.

— Ты смог бы вести дела с человеком, который даже собственную невесту не в состоянии уберечь?

Его зубы скрипят, пока он обдумывает мой ответ.

— Ладно. Я поставлю к ней ребят.

Я массирую затылок.

— Хорошо.

— Знаешь... тебе необязательно оставаться на свадьбу.

Я резко поднимаю голову.

— Почему?

— Ну, я уверен, у тебя есть дела, к которым нужно вернуться, а Николо может быть моим шафером.

Мою грудь будто стягивает ремнем.

— Ты сейчас серьезно?

Его лицо остается непроницаемым.

— Я знаю, что мы не так близки, как когда-то, но я все еще твой брат, Сав.

Он издает уродливый смешок.

— Мы никогда не были близки, ты и я. Ты просто решил, что я тебя люблю, а я никогда не считал нужным разрушить эту иллюзию.

Вена у основания моего горла болезненно пульсирует. Почему он ведет себя как такой конченый ублюдок? Он всегда был таким мудаком или только сейчас показывает свое истинное лицо после смерти отца?

— Тогда зачем ты вообще вытащил меня из реки, когда я чуть не утонул?

Его взгляд темнеет, становится ледяным.

— Ты смог бы вести дела с человеком, который не спас собственного брата от смерти, когда у него был шанс?

Его резкий ответ бьет сильнее, чем я ожидал. Что, он