Там, где пожирают темные сердца - Виктория Холлидей

О, Господи.

Он издает низкий звук одобрения, и огненные волны пробегают по каждому сантиметру моего тела.

Обхватив мои бедра, он проводит языком медленно и жестко, от самого кончика клитора до сжатого отверстия моей попы. Из горла вырывается звериный стон, но я слишком опьянена этим, чтобы хоть на секунду подумать о приличиях.

Его язык обводит мой вход, и когда я становлюсь полностью мокрой и скользкой, прохладный воздух подземного гаража обдает чувствительную кожу. Он снова прижимается ко мне и вылизывает мою киску с сосредоточенностью, граничащей с одержимостью, и давление растет вместе с нарастающей скоростью его языка.

Я сильнее прижимаю лоб к холодному бетону и закрываю глаза.

— Иисус. Блядь. Христос, — выдыхает он между жадными движениями. — Я и не думал, что грех может быть таким пиздец каким сладким.

Он издает долгий, низкий звук, а потом отстраняется и разворачивает меня в своих сильных руках. Мои глаза остаются закрытыми, потому что я не хочу терять это чувство. Я знаю, насколько это предательски. Я знаю, что должна остановиться. Но, клянусь своей жизнью, я не могу. Я хочу быть тем сладким грехом на кончике его языка до конца своих дней.

Его ладони разводят мои бедра, пока я не оказываюсь полностью открытой, спиной прижатой к колонне, а горячее дыхание опасного мужчины касается моей киски. Его пальцы разводят мои складки, и он наклоняется, легко задевая языком мой клитор. Из легких в сырое, густое от напряжения воздух вырывается отчаянный, сорванный стон.

Он прижимает палец к моему входу и медленно обводит его по краю, и звук влажной плоти прорезает ледяную тишину бетонного пространства. Моя смазка стекает на пол, и мне абсолютно плевать.

— Блядь, да. Дрожи для меня, моя прекрасная девочка.

Он легко кладет руки на мои трясущиеся бедра, будто наслаждается тем, что я не в силах контролировать реакцию своего тела на него. Когда он наклоняется ко мне и погружается лицом в мою влажность, из моей груди вырывается всхлип облегчения.

Он покрывает ртом всю мою киску, трахает мой вход своим грешным языком и посасывает мой клитор, словно это сосок.

Моя голова откидывается назад, а пальцы, дрожащие от напряжения, вплетаются в его густые волосы.

Когда его губы плотно обхватывают мой набухший клитор, он меняет угол и вводит палец наполовину внутрь меня. Мой стон срывается высоким, прерывистым звуком.

Он находит извращенно сладкий ритм между круговыми движениями по моей киске и жадными ласками клитора, и я начинаю тяжело, прерывисто дышать, балансируя на грани оргазма.

А потом, будто ему всего этого недостаточно, он подхватывает меня и усаживает прямо на свое лицо.

Мои руки тянутся вверх, цепляясь за края колонны, пока он раскачивает меня взад и вперед на своем рте. Из груди вырываются сорванные, отчаянные вдохи, когда я мчусь к абсолютному экстазу.

— Кристиано, — хрипло шепчу я. — Заставь меня кончить.

Он стонет прямо вмой клитор и закручивает язык внутри моего жара. И тогда мой мир взрывается миллионом звезд. Он не останавливается. Он продолжает раскачивать меня на своем лице, а я продолжаю кончать. Это такое грязное, неправильное удовольствие, и я никогда не захочу, чтобы он прекратил.

Мои ноги дрожат так сильно, что он даже не опускает меня на пол. Вместо этого он медленно ведет рот к моему бедру и покрывает его глубокими поцелуями по-французски, спускаясь вниз до самого колена, пока я слабо вздрагиваю у него на плечах.

Он поднимается, прежде чем я успеваю возразить, и я едва не задыхаюсь от голода, сверкающего в его глазах.

Его прежние слова танцуют у меня в ушах: «Если бы мы переспали, ты бы до сих пор чувствовала меня в своем животе».

Внезапно я хочу чувствовать его в своем животе. Я хочу чувствовать его повсюду. Тень накрывает мое сознание.

— Что такое?

Я поднимаю взгляд на него.

— Это не сработало.

— Что не сработало?

— Я думала, что если почесать этот зуд, то мне станет легче…

— Но...?

Я отвожу глаза, стыд обжигает меня от костей до самой кожи.

— Не стало.

Его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя поднять лицо. Без единого слова он требует, чтобы я закончила эту фразу.

Мои мысли вырываются дрожащим шепотом:

— Мне нужно больше.

Он склоняется ко мне и едва задевает губами раковину моего уха.

— Повтори это.

Мое дыхание сбивается, и я шепчу:

— Мне нужно больше, Кристиано. Мне нужен ты.

Он проводит рукой по лицу, затем обеими руками заправляет мои волосы назад и кладет пальцы мне на шею.

— Блядь, — протягивает он.

А потом его губы накрывают мои.

Какое-то мгновение он не двигается. Просто прижимает губы к моим и глубоко дышит. Потом его язык мягко скользит и касается нижней стороны моей верхней губы.

Из его груди вырывается стон, и он отстраняется, уткнувшись лбом в мой. Только через пару секунд я понимаю, что его дыхание сбилось. Он сдерживается.

— Поцелуй меня, — шепчу я.

Его руки поднимаются и обхватывают мое лицо. Затем, опустив ресницы, он проводит губами по моим векам, переносице и вниз по щекам. Когда его рот достигает моих губ, он очерчивает их кончиком языка, и от этого ощущения каждая клетка моей кожи вспыхивает огнем. У меня срывается беспомощный стон, и он вдыхает его в себя, запечатывая мое дыхание в своих легких.

А потом, блядь, он действительно меня целует.

Он прижимает меня к колонне, пока его язык скользит по моему, задевая с каждого угла в голодном, бешеном вальсе. Это неаккуратно, это безумно вкусно, это возбуждает.

Те поцелуи, что раньше не зажигали во мне огонь? Это было ничто по сравнению с этим. Этот мужчина умеет целовать так, словно это его последний вдох, и я хочу его всего, без остатка.

— Не останавливайся, — выдыхаю я, когда он отрывает губы от моих.

Он мрачно усмехается, скользит ладонями по моим обнаженным ягодицам и поднимает меня. Мои ноги обвивают его талию, а моя попа касается напряженной вершины его эрекции.

Одного только того, что я в его руках и его губы на моих, достаточно, чтобы весь мой мир засиял. Я хотела этого гораздо дольше, чем несколько недель. То, как я растворяюсь в его объятиях, словно мы и правда созданы друг для друга, и то, как мое сердце расправляется, заполняя все мое существо, открывает мне холодную, безжалостную правду: я хотела этого всю свою жизнь. Я не знаю, почему и откуда я это понимаю, — я просто знаю. Мы с Кристиано, должно быть, встречались в