Жених по обмену - Кицунэ Миято

— Ник, — София уже не знала, плакать или смеяться, так что пихнула его в плечо, но её руку он перехватил и поцеловал запястье. Отчего-то это касание её перетряхнуло, и она замерла, не в силах отдёрнуть руку. И заворожённо смотрела, как Ник целует её, постепенно сдвигаясь, а затем он усадил её на свои колени, обнимая, поглаживая спину, целуя плечи и шею. Обнимая, сжимая так крепко, как ей было надо, чтобы почувствовать, что то, что она себе напридумывала, было лишь плохим сном.

София таяла под этими прикосновениями, по телу расползалось тепло и какая-то нега. Сердце колотилось. Ник уткнулся в её шею и тихо застонал, отчего вдоль позвоночника пробежали мурашки. Она ощутила крепкую ладонь на своём затылке и легко расслабилась, давая больше доступа к своей шее. Ник перешёл на линию подбородка, скулы, щеки, поцеловал в уголок губ и, на миг оторвавшись, посмотрел ей в глаза.

— Ты такая красивая, моя малышка…

А затем Ник вновь осторожно поцеловал самый кончик её рта и чуть прихватил верхнюю губу. Софию настолько разморило, что она была не в силах сопротивляться, да и не хотелось, если честно. Ник не спешил, это оказалось так приятно, что в какой-то момент она начала повторять за его движениями. Целоваться оказалось так нежно, так волнительно, так сладко и чувственно. София растворялась в ощущениях.

В какой-то момент Ник остановился и перевёл дыхание, словно успокаиваясь. И София открыла глаза. Ник выглядел растрёпанным, с припухшими губами и немного диким взглядом, потому что смотрел на неё почти чёрными зрачками.

— Ты слишком хорошо целуешься для нецелованного девственника, — усмехнулась София, чтобы скрыть своё смущение.

— Я тренировался на помидорках, — хриплым голосом ответил Ник, а затем чмокнул Софию в нос, в щёку и снова в губы, целуя как будто глубже, слегка касаясь языком, и это тоже оказалось очень приятно. В голове не осталось никаких мыслей, просто сладкое марево, в котором они оба тонули.

София обвила руками крепкую шею, вплеталась пальцами в волосы Ника, ерошила его коротко стриженный затылок. Всё тело словно одновременно и размякло, и гудело от напряжения.

— София… Ты меня с ума сводишь… — горячим шёпотом признался на ухо Ник, покусывая мочку, из-за чего по телу разлилась истома и потянуло внизу живота. — Пожалуйста, останови меня…

В этой фразе она услышала столько боли и страсти, что голова включилась. Если она не собиралась заходить слишком далеко, то стоило и правда остановить Ника. Не зря же он употреблял те таблетки… А она пока ещё не готова к следующему шагу.

— Да… — София чуть отстранилась. — Надо остановиться… Это ничего? Мне очень нравится, но…

— Можно я сбегаю в душ? — Ник сделал несчастное лицо и немного ослабил ремень на джинсах. — Моя жена слишком сексуальная и перевозбудила меня, такая проказница.

София хихикнула и кивнула. Стало легче от того, что они это обсуждают. И Ник не принуждает её к чему-то, к чему она пока не готова. Тут же вспомнился разговор с Алей… Не всем девчонкам так везёт с парнями или мужьями, как ей.

Ник ушёл, а София посмотрела на часы, и оказалось, что уже почти одиннадцать. Спать они старались ложиться до десяти вечера, потому что подъём в шесть, а завтра новый день… Вспомнилось, что она ещё не приступала к урокам, а по алгебре Надежда Александровна строго спрашивала… София выдохнула и одёрнула сама себя: тревожность из-за оценок — это такие глупости. Её всё равно никогда не спрашивают, и она успеет и утром, пока они едут до гимназии в машине, всё решить. Или даже на перемене прямо перед уроком.

Она быстро приняла душ и смело надела шёлковую ночнушку до колена и на тонких бретельках, правда, забралась под одеяло и укрылась до ушей.

Ник вернулся в спальню в своей обычной спальной пижаме с длинным рукавом.

— Ты, наверное, тоже не привык так… спать… — кашлянув, подала голос София. — В общем… Я не против, если ты… ну… снимешь верх, — последнее предложение она почти прошептала, радуясь, что темнота скрывает пылающие щёки, но Ник её явно расслышал. Он одним слитным движением стащил с себя футболку и нырнул под своё одеяло. Впрочем, под одеялом наметилось движение, и через секунду София ощутила, что её обнимают.

— Ого! Кто-то совсем не бережёт сердечко своего мужа, — нащупав её голую ногу, пробормотал Ник, погладив от щиколотки до колена. София замерла, но выше Ник подниматься не стал, и она расслабилась. — Но тебе я позволяю трогать меня везде, восемнадцать мне уже, — почему-то пропел он, коротко хохотнув, затем лёг на спину, раскидывая руки.

София помедлила, но всё же воспользовалась приглашением. Погладила предплечье, поднимаясь к плечу и напряженным бицепсам, которыми Ник поиграл. Скользнула к грудным мышцам и кубикам пресса, а потом двинулась в обратном направлении. Она и не подозревала, что трогать кого-то может быть таким волнительным занятием. Нежная кожа, твёрдые мышцы под рукой, тихое прерывистое дыхание, сладкие вздохи и прожигающий в темноте взгляд. Всё это заставляло трепетать и наслаждаться процессом. Как будто чужое удовольствие оказалось полностью в её руках. На груди даже билась жилка, так сильно билось сердце Ника. Не поверив ощущениям, София приложила ухо, чтобы услышать быстрый мерный стук. Ник тут же обнял её, погладил по спине и затащил на себя. Он был твёрдым, горячим и очень приятным.

— Так гораздо удобнее, — прокомментировал Ник свой поступок, обнимая и поглаживая обеими руками, но действуя в пределах спины. Хотя и этого хватило, чтобы начать дрожать и задыхаться от сенсорной перегрузки.

София сама ткнулась в его рот, и в этот раз это Ник позволял ей вести, его целовать. София осмелела настолько, что кончиком языка лизнула его губу, нежно её прихватив.

— Ты определённо прекрасная ученица, — пробормотал Ник, когда София прервалась, чтобы перевести дыхание. — Но стоит притормозить…

— Я одновременно хочу спать и как-то на подъёме, — призналась София. Бедром она ощутила, что Ник точно снова возбуждён. Но это её не смущало, а как-то даже радовало.

— Да, я тоже, — хмыкнул Ник.

— Тебе не надо?..

— Как-нибудь воздержусь, — Ник глубоко вдохнул и выдохнул. — Это проходит. Ты не представляешь, как часто мужчина может испытывать подобное неудобство.

— Тогда зачем нужны были таблетки?

— Ты слишком сильно возбуждаешь. А мне