Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Целительница качает головой:

— Хоть я и не люблю, когда используют эти портальные штуки, потому что они еще на этапе испытаний, но уйти тебе отсюда лучше так же, как пришел, — говорит она. — Нет, остаться нельзя! Да, провожу до кабинета Ферста сама! Все! Спорить не буду!

Ругро хмуро сморит на Курт, но не пререкается. Видимо, она закрыла все его вопросы. Мортен только целует на прощание в лоб, выпускает из рук и исчезает в портальной дымке.

— Ну… Надеюсь, он тебе дал выспаться, — она раскладывает артефакты и кивает на кровать, на которой я по легенде должна была спать всю ночь. — Но сейчас я должна кое-что еще раз осмотреть.

Меня радует, что она не задает лишних вопросов, на которые мне было бы стыдно отвечать, а сразу приступает к работе. Оно полностью сканирует все тело, потом останавливается на отдельных артефактах внутри меня.

Обычно осмотр происходил гораздо быстрее, но в этот раз Курт работает дольше и хмурится больше. Я бы, может, не заметила этого, но ее выражение лица слишком сильно отличается от привычного. Пару раз я задаю уточняющие вопросы, но она отговаривается обычным “все в порядке” и не уточняет.

— Выпей, — в конце концов, она дает мне какую-то настойку, а потом отдельно протягивает пузырек с таблетками. — Это три раза в день по одной. И не вздумай пропускать! Вечером снова ко мне. Поняла?

Киваю, одеваюсь, и мы покидаем лазарет. Хоть я и была у ректора до этого, этот путь кажется мне… пугающим. И не напрасно: когда мы заходим в огромный кабинет в башне с часами, там уже собрались ректор Ферст, Вальгерд с Алисией, Ругро и студенты, которые вчера на меня напали.

— Студентка Ройден, здравствуйте, — говорит Ферст. — Приношу свои извинения, что вы опоздаете на завтрак, но у нас есть дело, которое важно уладить с самого утра. До того, как в академию прибудут родители студентов. Посмотрите, пожалуйста. Подтверждаете ли вы, что именно они напали на вас вчера вечером?

Глава 50

Ферст был там, он видел. Так что вопрос — скорее формальность для ищеек. Хотя нет, не только для них: сейчас позади Алисии я вижу другого молодого мужчину. Его серьезный взгляд и черная форма с серебряными пуговицами говорит о том, что он не простой наблюдатель. И сейчас от моего ответа многое зависит.

Но даже так ответить правду оказывается очень сложно: меня съедает изнутри желание пожалеть, выгородить, защитить… Не подставлять. Ведь я бы не хотела оказаться на их месте.

Но тут важно понимать, что именно на их месте я бы и не оказалась, потому что никогда бы не опустилась до такой низости, чтобы напасть впятером на одну, безосновательно оболгать и пытаться спихнуть вину за нападение.

Я могу быть сколь угодно благородной, честной и доброй. Но безнаказанность ни к чему хорошему не приведет, их ничему не научит, а для других будет только знаком, что так поступать можно.

Сжимаю кулаки, обвожу взглядом всех пятерых, видя в их глазах только злость и обиду. Я для них уже плохая, смысл играть в хорошую девочку? Игры кончились.

— Да, господин ректор, это они напали на меня, — твердо говорю я, а один из парней дергается, но его сразу же останавливает Вальгерд.

— Использовали ли они против вас атакующие заклинания? — уточняет ректор.

— Да.

— Что-то еще?

То, что они спокойно применяли против меня боевые приемы, которым учились три года, и только изнуряющие тренировки Ругро спасли меня от участи быть грушей для битья? Или что меня намеренно ударили в живот и потом явно собирались избивать?

— Я применяла против них приемы, которым меня научил профессор Ругро, с целью самозащиты. А также защитную магию, — отвечаю я.

— Подтверждаю необходимость применения защитных плетений, — позади меня раздается голос Курт. — Я осматривала студентку Ройден после нападения, и обнаружила необходимость наблюдения целителя из-за повреждений, нанесенных ей.

Ферст смотрит на мужчину в форме, и тот медленно кивает, показывая, что принял мои показания.

— Не трогайте меня! Я ни при чем, это все оговор! — раздается знакомый визг, и в кабинет ректора вводят упирающуюся Риделию.

Если остальные студенты уже смирились и поняли, что им не отвертеться, то моя кузина все еще изворачивается как может. Хотя судя по выражению лиц присутствующих преподавателей, это уже бессмысленно.

Всклокоченную Риделию оставляют рядом с остальными, а следом за ними входит Филис. Он обводит взглядом всех, а потом останавливается на мне. В его глазах борьба, сомнение и… какая-то непонятная грусть.

Помнится, наш последний разговор прошел не очень гладко: я тогда была зла на то, что он подсунул мне ту вырезку о Ругро. Лживую, зарождающую во мне сомнения, порочащую Мортена… Зачем? Чтобы сделать мне больно?

Или у него были совсем другие мотивы?

— Риделия Дассел, — теперь ректор обращается к моей сестре. — Вы утверждаете, что не причастны к нападению на студентку Ройден. Подскажите, где вы были, когда напали на нее?

— Я была со студентом Филисом. Наедине, — с усмешкой произносит она и смотрит на меня.

Но, кажется, не видит той реакции, на которую рассчитывала. Я просто ее не понимаю: она хвастается тем, что встречалась наедине с парнем, который прилюдно сообщил о расторжении их помолвки. Где… гордость? Или, я не знаю, хотя бы самоуважение?

— Так ли это? — Ферст поворачивается к Адреасу, который только теперь отрывает от меня взгляд.

— Да, господин ректор, — отвечает он. — Риделия встретила меня на одной из аллей парка, когда я шел к архиву, и предложила…

Он смотрит на кузину, поджимает губы и решает не уточнять, что именно она предложила. Продолжает уже о другом.

— Она вела себя очень странно: как будто не хотела, чтобы я шел дальше. Хотела задержать меня.

— А куда вы направлялись? — уточняет ректор.

— Я собирался встретить студентку Ройден, когда узнал, что она задерживается в архиве. Чтобы проводить ее к общежитию, — отвечает он, снова пересекаясь со мной взглядом. — Было уже поздно.

— Так. Но она пошла другой дорогой? Что произошло?

— Видимо, да. Она пошла другой дорогой, — с горечью произносит Адреас. — А Риделия вела себя очень странно. И я спровоцировал ее так, что она проговорилась, что в этот