Ведьмин ключик от медвежьей клетки - Ксан Крылатая

— Госпожа Аглайя, а взгляните вот на эти, — попросил оборотень, доставая два шнурочка с костяными подвесками.

— Хм… Где ж ты нашел их?

— На одном корабле завезли интересных вещиц. Не удержался, купил рог какого-то зверя. Сам не пойму, зачем, но потом подумал, и вырезал из него вот такие клыки. Годные? Хотел подарок сделать ребятне, — оборотень кивнул в сторону Мари и Амира.

— Ну отчего же не годные? Очень даже. Кость благородная, отданная зверем добровольно, значит зла не содержит. И структура интересная, впитывающая силу и словно бы удерживающая. Фон ровный держит. Оберегом можно сделать добрым. Только помощь твоя понадобится, ежели желаешь от себя лично напутствовать.

— Готов. Что нужно делать?

— Обожди. К ночи начнем. Пока подумай над словами, что им хочешь пожелать? Готов ли дать кусочек своей силы? Нужен ли отголосок зова в момент опасности?

Волк только кивал согласно, запоминая, потом поблагодарил, и пообещал прийти позже. Ну а пока есть время, мы дружно решили навестить Наю.

Омутная уже знакома со всеми. Помню, как она рада была, впервые встретив олеассу. Оно и понятно, ведь Ильмирия единственная знакомая нам представительница расы, умеющей общаться с омутными. Вернее, уже не единственная, ведь Мари приняла дар матери, что случается не часто, так как у олеасс дети чаще получают гены отцов. Именно поэтому раса вымирает. А Маришка вообще приняла оба дара, и стала единственной олеассой-оборотнем. Хотя тут тоже сложно судить, ведь как о нас знают совсем немногие, так и мы не можем знать наверняка.

Так вот, при первой же встрече, когда Ная поняла, что девушка понимает ее, тут же начала тараторить обо всем, что было на душе. И мне благодарности передала, упомянув и роженицу с мальками, и то, что связь позволила установить. Это как раз случилось не совсем по согласию, а скорее по незнанию, когда Ная волосы на чешуйки обменяла. Но факт в том, что я согласилась принять ответный дар, и не жалею. Ведь именно благодаря связи этой я и успела помочь малькам родиться.

Вот омутная все это на своем шипяще-стрекочущем и вещала, да так, что Ильмирия расхохоталась, и только потом перевела мне слова. Ещё она удивилась, что Ная вообще решилась со мной познакомиться. Одно дело с ведьмой дела водить, а другое подружиться. Но вот мы сидим и наблюдаем, как наши дети-оборотни играют с подросшими мальками. Да, теми самыми, которым я помогла когда-то появиться на свет. Вообще, их не пускают на поверхность первые лет двадцать, но посмотрев на наших малышей, омутные сдались, и позволили деткам познакомиться.

— Доброго денечка вам! — поздоровалась подошедшая Уля, держащая в руке маленькое ведёрко с водой.

— Здравствуй, Уля, — ответила я неожиданной гостье. Хотя, почему неожиданной? Уля дружит с Наей с момента знакомства.

— Я сейчас уйду, только гостинец принесла для омутных. Сын с мужем наловили рыбки, и просили передать.

— А что же сами не пришли?

— Заняты. Отдохнули вот, на рыбалке, сейчас забор ставят. Старый прохудился совсем.

Уля осторожно выпустила живых рыбешек в воду, и попрощалась. Оставаться не захотела, сказав, что мужчинам нужно готовить ужин. Так и вышла она замуж за Кьена, сразу после гуляния. И ребёночка он принял, и Улю любит больше жизни. А вот Раглан ещё год помыкался от юбки к юбке, и уехал искать счастья в другом месте. Местные девушки перестали страдать по нему, а лишь посмеивались. Он, конечно, меня винил во всем, но с разборками не лез.

— Раньше я от матушки слышала, — начала Ильмирия, задумчиво глядя на искрящиеся брызги, которыми поливали друг друга ребятишки, — что омутные не выходили на контакт с людьми. Вернее, могли «поиграть» с ними, замучить, запутать, но не дружить. А в тебе почувствовали что-то такое, что потянулись. Наверное, это и правда теплая сила отца. Может быть, в вашем мире тоже живут олеассы или похожие силой ведьмы, и в тебе наша кровь?

— Возможно. И тем лучше, что я попала сюда. Словно и должна была тут родиться.

Я улыбнулась, понимая, что совсем не жалею о таком вот утоплении в болоте. А может и утопла, и весь этот мир с олеассами, омутными, оборотнями и ведьмами мне снится? Ну… что-то вроде белой горячки. Предсмертной. Хотя, нет… уж больно долго длится сон. Да и в любом случае, я счастлива здесь, и просыпаться не хочу.

На мою голову вдруг лег венок из разнотравья, отбрасывая на лицо пушистую тень. Широко улыбнувшись, обернулась к мужу. Он стоял за моей спиной на коленях, и смотрел своими янтарными угольками в глазах так нежно, что показалось, будто солнышко взошло внутри меня, согревая душу.

— Люблю тебя, Марех.

— И я тебя люблю, душа моя.