Ты мне очень нравишься. Но... - Вера Ковальчук

«А может, подскажешь? — потянулась она мыслью к Древу, ощущая близость его магии. В ответ — лишь мягкое прикосновение высшего сознания, ласковое, успокаивающее. И понятно, о чём Серебрящееся хочет сказать: сама разберёшься, поймёшь. И я, конечно, если будешь настаивать, покажу всё яснее, но лучше хотя бы попытайся сама. Для начала. — Уф… Иногда мне кажется, что ты меня переоцениваешь».

Смешок божества был как нежность самого солнца, сдержанного, весеннего, только-только пробившегося сквозь облака. Оно любовалось Веей как любимым чадом, которое, конечно, пока ещё дурное напрочь, но какое же славное и какое любимое! И какой значимой силой станет в будущем… Если, конечно, не прекратит расти и развиваться. Если всё-таки вырастет и поумнеет.

Лестно, конечно. Но и боязно — вдруг не оправдаешь ожиданий.

Итак, если пройти по самой грани собственной судьбы, которую Вея и смотреть-то в деталях отказывалась (хуже нет жить, зная наперёд, что будет, и понимая, что ни черта ты не изменишь уже!), она искала, искала хоть что-то, смутно похожее на нужную ей нить образов. Да и интересно было, иномирянка эта особая, и если да, то чем именно. Так-то здесь бывали иномирянки, в том числе и вполне талантливые в магии, но ничем, кроме рождения деток, себя не проявившие. Впрочем, и рождение деток — дело очень хорошее. Особенно девочек, тем более в этом мире, где девочек на свет появлялось меньше, чем мальчиков.

Интересно, почему на соседнем материке мужчины могут себе позволить моногамный брак? Неужели у них всё нормально с гендерным балансом? Но как это получается в рамках одного мира? Или у них так же, как везде, три мужика на одну бабу, и значительная часть мужчин так и остаются на всю жизнь без супруги? Любопытно…

Так, смутное какое-то чувство появилось. Похоже вот она, Лара, задумчивая, слегка мечтательная, довольно милая характером женщина. Осторожно нарезает овощи, похоже, собирается готовить какое-то рагу на скромной, но не бедной кухне. И там она не одна, рядом суетится ещё одна женщина. И одета потеряшка вполне нормально — хорошее чистое платье, передничек, волосы убраны в пучок. Выражение лица спокойное, отчаяния и боли во взгляде не отражается. А вот она присела у грядки с зеленью и придирчиво выбирает листики салатной свеклы.

Вея не могла знать, видит ли она прошлое, настоящее или будущее. В одном была уверена — образы связаны уже с этим миром. Заглянуть за его границы ей не дано, да и хорошо. И так сунула нос в чужую жизнь, некрасиво вообще-то… Так, надо попытаться хотя бы понять, что предстоит этой женщине, и угадать, через что она прошла, чтоб достичь этого будущего. Было ли что-то страшное, тягостное, то, что способно сломить? Тогда, глядишь, удастся и ответ на вопрос её мужа дать.

Сосредоточилась. Нужно скорое грядущее, отделённое от настоящего не более, чем на полгода, но при этом с перспективой, ясным взглядом в то, что предстоит в дальней перспективе. Причём в пространстве магии и переживаний (как ни странно, Вея воспринимала так, что две эти сферы в значительной мере смыкаются… Для неё, по крайней мере).

Вот и образ — Лара прижимает к себе крошечного ребёнка, завёрнутого в пелёнку. Это не её ребёнок, он очень мал даже для новорожденного, но женщина держит его уверенно и при этом очень умело, нежно, приятно посмотреть. Потом, подержав у груди, передаёт кому-то другому и принимает следующего, всхлипывающего от детской обиды, поглаживает по спинке, прикрытой тоненькой пелёночкой, покачивает. И зрелище это такое умиротворяющее, домашнее, что и сомнений нет — всё с женщиной хорошо. Она и сама в покое, и окружающим дарит покой, а на такое не способен человек, прошедший овеществлённую преисподнюю.

Какого времени это видение — так спросила Вея у себя самой. И осознала ответ — четырёх месяцев спустя. И нет причин думать, что увиденной женщине сейчас что-то по-настоящему грозит. Может, она и в плену, но держит себя в руках. Её душу образует достойный стержень, нет причин сомневаться в благополучном исходе.

Вевея вздохнула и повернула к дому. Пожалуй, большего она не сможет прочесть. Да, она так и не увидела ничего значимого, касающегося иномирянки Лары. Но при этом она в принципе видит её, а значит, весомость её фигуры как таковая есть, и с ней следует считаться. Со временем всё станет понятно.

Завидев в отдалении Иоиля, который искал её взглядом, помахала рукой.

— Я тут! Тут!

— Ну, малыш! Куда ты опять ушла? — мягко укорил муж, устремившись навстречу. — Опять говорила с Древом?

— Говорила. Я смотрела судьбу Лары. У меня создалось впечатление, что с ней сейчас всё более или менее благополучно.

Мужчина насторожился, подобрался, как зверь, взявший след.

— Ты уверена?

— Не могу быть уверена наверняка, но всё же есть ощущение, что она благополучна, и её жизни и здоровью ничто не угрожает.

— Хм…

— Ты можешь сообщить её мужу.

— Думаешь… Ну да… А каких-нибудь подробностей можешь сообщить?

— Нет. Я увидела обычную жизнь, но в деталях её расписать не решусь.

— Так она в подземелье сидит? Или нет?

— Я бы на твоём месте вообще избегала этого вопроса.

— Живой вариант. Так и сделаю. — Муж внимательно посмотрел на неё. — Я смотрю, ты спокойна. Значит, ничего страшного не ощутила?

— Ничего страшного.

— Что ж, сообщу примерно этими словами. — Кивнул и приобнял её за плечи. — Чувствуешь себя не очень?

— Да в порядке я, правда! Просто задумчивая.

— Вот и хорошо. Пойдём, вместе подумаем. — И подхватил на руки.

— Иоиль! Да что… Что ты задумал?!

— Сейчас увидишь.

— Отпусти! Ай, щекотно!

— Сейчас будет приятно. Обещаю.

— Му-уж!

— Сейчас будет хорошо. — Он поспешил приникнуть к её губам поцелуем. — Точно.

Лара

У пациентки всё шло на удивление хорошо. Она с недоумением разглядывала свой живот, который с определённого момента почти перестал расти, но вопросов, отчего так, не задавала и терпеливо следовала всем указаниям. За прошедшие недели она прониклась доверием к знаниям и навыкам выбранной мужем повитухи и полностью доверилась ей.

— Я ведь ни разу ещё не доносила до такого срока, — трогательно призналась она, поглаживая огромный живот.

— Надо ещё немного, — объяснила Лара. — Каждый день в утробе матери увеличивает шанс малыша выжить даже без посторонней помощи.

— Да? — Женщина взглядом оценивала свои габариты, осторожно ворочаясь на постели. — А ты сможешь ему помочь выжить, если что?

— Сделаю всё что только будет возможно. Пинается?

— Ох, как пинается. И ножками, и ручками, и головой, такое впечатление, бьёт. Какой же беспокойный!