Ты мне очень нравишься. Но... - Вера Ковальчук

она с большим трудом, живот перевешивал, ноги едва повиновались, без поддержки она не могла преодолеть даже расстояние до ванной. Но старалась, соглашаясь, что иначе ей и роды-то не преодолеть. Вот только по лестнице ходить ей, конечно, было не под силу в принципе. Лара с кухаркой и экономкой долго спорили, стоит ли перенести хозяйскую спальню пусть и временно на первый этаж, чтоб госпожа хоть во двор-то могла выглядывать, чтоб глотнуть свежего воздуха.

Но прийти к решению не успели — начались роды.

Они стартовали вечером, когда в городе воцарилась паника. Горожанки ещё с утра громко обменивались слухами, что к их поселению приближается целая армия мятежников. Ближе к вечеру воинство бунтовщиков превратилось в полчище мародёров, которые, конечно, ограбят все дома до подполов, изнасилуют всех женщин от мала до велика, и вдогонку поголовно всех перебьют. И ещё повезёт тем, кого решат продать в рабство, хотя вопрос этот спорный.

Лара, слыша долетающие вопли ужаса и громко, витиевато, в красках высказываемые подробности, лишь глаза закатывала. Вот бабам жить-то скучно, а! Им бы телевизор и сериалов десяток, может, не смаковали бы истории про мародёров.

— Давайте-ка закроем окна, — предложила она слугам. — Хозяйке вот это слушать в принципе не стоит.

— Да ведь разве закрытые окна от бандитов-то спасут?! — причитала кухарка.

— Цыц! В город ещё никто опасный не вошёл, а все уже бегают кругами. Ещё, глядишь, кто-нибудь шибко умный кинется грабить. Позовите работников, пусть держат оборону на такой случай. Только пива им не предлагайте… И дайте уже хозяйке спокойно родить!

Страдающую от схваток женщину Лара начала водить по комнате, пару раз вытаскивала в коридор. Укладывая, внимательно выслушивала и выщупывала малышей, хотя последнее оказалось не особо и нужно — за минувшие недели она отлично обучилась видеть деток в утробе матери. Ну, и всё остальное тоже способна была разглядеть. Так с неделю назад сумела обнаружить, что за выход наружу спорят сразу двое сорванцов, не желая уступить друг другу. И, поразмыслив, выбрала из них того, что помельче — пусть будет первым. Сама направила его должным образом, уложила, как надо, дожидаться своего срока, и вздохнула с облегчением.

Руками-то такую манипуляцию делать опасно, а потому страшновато. А магией, как оказалось, довольно-таки легко.

— Пожалуйста, спаси моего малыша, — шептала испуганная, мучающаяся Дария. — Только малыша спаси! Ты ведь маг, лекарка… Может, тебя бандиты и пощадят. Скажи, что ребёнок твой, умоляю!

— Да о чём ты говоришь! — рявкнула на неё Лара. — Нет никаких бандитов! Тут народ какие-то придурки переполошили, а они и рады полошиться! На пустом месте развели панику!

— Кто переполошил?

— Знала бы, кто, лично б пошла головы оторвала. Импотенцией наградила! Рога прирастила к жопе, ежей засунула в глотки!.. Не думай об этом хоть сейчас, прошу! Твоя забота — родить.

— Пообещай мне…

— Клянусь, позабочусь и о тебе, и о детках, и негодяям, если сунутся, вальком объясню, где можно буянить, а где нет. Где-то в доме был валёк, даже не один.

— И откуда он тут? — постанывая, спросила Дария. — Я думала, мы всё бельё отдаём на стирку в прачечную.

— Всё верно. Но на крайний случай всё необходимое должно быть в доме, тут я с экономкой согласна… Та-ак, осторожнее, не падать.

— А муж мой не присылал о себе весточку?

— Да он наверняка занят разгоном этих разгулявшихся паникёров!..

— Кого?

— Неважно, он определённо занят. И нам тут сейчас точно не нужен. Мужиков лучше от родов держать в стороне. Давай, всё будет хорошо. Ещё один кружок. Ну, через «не могу»!

— Ы-ы…

— Да не стесняйся ты, покричи, в самом деле. Вот потом, на потугах, придётся вести себя посдержаннее. А пока можно расслабиться.

— На чём?

— На потугах. Когда уже непосредственно рожать будешь. Тогда лучше будет не орать.

— Чтоб детку не испугать?

— Ну, типа того.

Лара и сама безумно устала в процессе, почти так же сильно, как роженица. Но что было делать — магическая поддержка требовалась и матери, и малышам. Ещё хорошо, что женщина держалась так терпеливо, хоть и из последних сил. Когда дошло до появления на свет её деток, она уже не вполне осознавала происходящее, хотя на команды акушерки худо-бедно реагировала. Уже немалое дело.

Принимая первого её сына, Лара краем уха прислушивалась к тому, что происходило внизу. А там явно происходило. Громкие мужские крики разбавил яркий грохот, потом хлобыстнула входная дверь, и снаружи сквозь притворённые окна зазвучал цветистый разноголосый мат. Выкладывая первого кроху матери на живот, приходилось бдительно слушать, не раздадутся ли шаги по лестнице вверх, и поглядывать в сторону камина, на кочергу. Других увесистых предметов в комнате не имелось.

Но в итоге по лестнице поднялась только экономка, она, воркуя, занялась первым малышом, а кухарка уже, отдуваясь, волокла наверх бадью с тёплой водой.

— Помочь? — уточнила она.

— Руки мой, — скомандовала Лара, принимая второго младенца. — И действительно помогай! Нужно и обмыть их, и запеленать.

— Это ж сколько их? — охнула экономка, сообразив, что двумя детками дело не ограничивается.

— Всем хватит, — рявкнула сквозь зубы. — Бодрее!

И, уже закончив принимать всю четверню, устало выглянула из комнаты, вышагнула на лестничный проём. Оглядела троих мужиков, топтавшихся внизу, у входной двери.

— Чего у вас тут было-то?

— Эм… Да вот, пришли эти… вина требовать и закуски.

— А вы?

— А мы объяснили, что тут нету.

— Вы об стены, что ли, им объясняли?

— Да зачем же об стены. Зачем стенки портить… Об балясины крыльца, вот…

— Ну, тоже хороший вариант. Идите-ка на кухню воду кипятить. Нам много понадобится.

Лара

Деток уложили в подготовленную и уже проверенную колыбель, после чего Лара начала объяснять, как следует заливать в донышко тёплую воду, как проверять, не пора ли добавить чуток горяченькой, и хорошо ли деткам под плотным пологом. Экономка заторопилась по соседним домам интересоваться, нет ли там девчонок, готовых временно поработать подливальщицами водички. Она обещала быть предельно осторожной, с гарантией не попасться разгулявшимся горожанам — и ей это даже удалось, вернулась целая и в сопровождении сразу двух желающих трудиться.

Убедившись, что девчонки переоделись в чистое, отмыли не только руки, но и мордочки, Лара рухнула поспать хоть чуть-чуть на кушетку рядом с хозяйской кроватью. И разбудил её уже только Оител, который влетел в супружескую спальню с бешеными глазами, встрёпанный и совершенно белый от усталости.

— Благополучно? — громко зашептал он, жадно пожирая взглядом супругу.

Та слабо зашевелилась под одеялом.

— М-м…

— Да, благополучно, — вмешалась акушерка-иномирянка. — Идите, пожалуйста, руки помойте. Обязательно с мылом. И в сюртуке сюда не входите,