Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

class="p">— Эва, не переживайте, — успокаивает меня адвокат, когда мы поднимаемся по ступеням. — Это стандартная процедура. Говорите, что решили развестись и ушли от мужа. Вы не обязаны были сообщать ему место своего нахождения. Никакого криминала в этом нет. Просто отвечайте на вопросы спокойно, без лишних эмоций.

Киваю, стараясь дышать ровно. Сжимаю предплечье Влада, ища в нём точку опоры.

Возле нужного кабинета нас останавливает сержант.

— Только допрашиваемая и адвокат, — отрезает он, глядя на Влада и охрану.

Греховцев сжимает челюсть. Я вижу, что ему стоит усилий не возражать. Он переводит взгляд на меня, глубоко вдыхая.

— Я не могу присутствовать? — интересуется он у адвоката, игнорируя сержанта.

— К сожалению, нет, — разводит руками мужчина.

— Я здесь, рядом, — тихо сообщает он мне, на мгновение сжимая мою талию, и отпускает. Киваю. Адвокат стучит в кабинет, нас приглашают войти, и я делаю этот шаг.

Кабинет следователя маленький и душный. Стол, несколько стульев, компьютер, на стенах какие-то графики и ещё одна дверь в противоположной стороне. За столом мужчина лет сорока с уставшими глазами и фамилией «Петренко» на табличке.

— Присаживайтесь, — кивает он без особого интереса.

Сажусь. Адвокат занимает место рядом. Следователь листает какие-то бумаги, потом поднимает взгляд на меня. Расправляю плечи, вспоминая, что сегодня я не загнанная в угол мышь, а пантера.

— Гражданка Авдеева? — уточняет он.

Киваю. Хоть мне и ненавистна эта фамилия, но по документам я пока Авдеева.

— Предъявите паспорт, — строго просит он. Протягиваю. Следователь листает его, внимательно рассматривая фотографию, потом меня. Там я не пантера, совсем не пантера. Доходит до страницы со штампом о браке, читает и откладывает мой паспорт, начиная вносить данные в компьютер.

— Эва Робертовна, вы находились в розыске как без вести пропавшая по заявлению вашего супруга. Сейчас мы обязаны убедиться, что вы живы, здоровы, и установить, где вы находились в период, когда вас искали.

— Я жива, как видите, — отвечаю ровно, голос не дрожит. Стараюсь копировать холодность и цинизм Влада.

— Где вы были?

— У знакомого.

— Конкретнее?

Теряюсь, глядя на адвоката.

— Госпожа Берг, вы не обязаны сообщать точный адрес, — уверенно произносит адвокат. — Моя подзащитная не скрывается и не находится в розыске по подозрению в преступлении, — поясняет он уже следователю.

Петренко недовольно сжимает губы, но кивает.

— Почему ушли и не сообщили мужу ваше местоположение?

— Я решила подать на развод, который назревал давно, — сухо сообщаю я.

— Муж вам угрожал? — поднимает на меня тяжёлый взгляд, отрываясь от монитора.

— Нет, но у нас были конфликты. Поэтому я ушла, — сухо поясняю я. Адвокат одобрительно кивает.

И я успокаиваюсь. Всё действительно похоже на формальность.

Дальше мы просто молча сидим, пока Петренко долго что-то печатает.

— Я сейчас распечатаю протокол, вы ознакомитесь, подпишете и будете свободны, — сообщает нам следователь, поднимается с места и уходит в ту самую вторую дверь в кабинете.

Шумно выдыхаю.

— Всё хорошо, Эва, — кивает мне адвокат. — Ещё пару минут.

Он уходит в свой телефон, что-то печатая, а я позволяю себе расслабиться, рассматривая свой маникюр.

Дверь, в которую ушёл Петренко, открывается. Я не оглядываюсь, но краем глаза вижу тень. И по какой-то неведомой причине моё сердце начинает колотиться в панике. Резко поворачиваю голову и вижу не следователя, а Авдеева…

 

Глава 33

Эва

 

Антон выглядит плохо, небритый, опухший, с красными стеклянными глазами. Я видела его в разных состояниях, но в таком отвратительном никогда. Он словно чудовище из фильмов ужаса выплывает из темноты и смотрит на меня нечеловеческим бегающим взглядом.

— Вла… — пытаюсь вскрикнуть на инстинктах, вскакивая со стула. Но замираю, когда Авдеев в два шага подлетает к адвокату и тычет ему пистолетом в лоб. Мой адвокат, кажется, только сейчас отвлёкся от телефона и понял, что происходит.

— Заткнись, тварина, или я прострелю ему башку! — Авдеев не кричит, он почти шепчет, точнее, шипит, как мерзкая тварь.

Мне кажется, в этом кабинете и вовсе заканчивается воздух. Открываю рот, чтобы закричать, но от парализующего страха и паники звук застревает в горле.

Адвокат шумно сглатывает, его лицо моментально бледнеет.

— Телефон выкинул! — рычит на него Авдеев, упирая ствол в висок. — Быстро!

Телефон вылетает из рук адвоката на пол.

Я не понимаю, как сюда попал Авдеев, но анализировать не могу, от панической атаки парализует не только тело, но и мозг. Всё, о чём я сейчас думаю, это то, что Антон не шутит. Люди в его состоянии уже не блефуют.

Там, за дверью, Влад и охрана. Стоит крикнуть или выбежать, и всё закончится. Но я онемела от ужаса.

— Я так понимаю, вы, господин Авдеев? — подаёт голос адвокат, находя в себе силы на диалог. Антон не реагирует, он вдавливает дуло пистолета в голову мужчины, но смотрит на меня, а я на него. И если в моих глазах ужас, то в его глазах обещание самой жестокой расправы. Он неадекватен и невменяем. — Вы сейчас очень сильно усугубляете своё положение. Убийство или захват заложников добавят к вашему сроку очень много, если не пожизненное, — продолжает адвокат ровным голосом.

— А мне похуй, — оскаливается Авдеев. Отвечает он адвокату, но говорит в меня. — Слышишь, адвокат? — он тычет в голову мужчины дулом так, что тот пошатывается. — Мне теперь абсолютно похуй! Что год, что десять, что пожизненное. Какая разница? Всё равно её ёбарь сделает так, что не выйду. Так почему бы мне не забрать вас с собой? — усмехается. — Ну здравствуй, жена, — выплёвывает мне. — Скучала, подстилка? Нет? А я вот очень… — снова пытается усмехнуться, но закашливается, хватая ртом воздух. Если Авдеева посадят, он точно не выйдет, я это вижу по состоянию его здоровья, по цвету кожи, по глазам, по тремору, по вздувшимся венам на висках.

— Ну что ты молчишь, тварь? Подойди ко мне.

Врастаю в пол, не в силах сделать и шага, рефлекторно оглядываясь на дверь, за которой Влад. Он же там? Он же не ушёл?

— Я, блядь, сказал подошла ко мне, или я сейчас размажу мозги этому прихвостню Греха.

Меньше всего мне хочется, чтобы из-за меня умер ни в чём не повинный человек. И я иду, заставляя себя двигаться.