Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

— Мой отец умер, когда мне было шестнадцать, — вдруг тихо и спокойно произносит она. Мне интересно её прошлое, без голых фактов, но сейчас не время обнажаться полностью, слишком болезненно.

— Не надо, — выдыхаю, сплетая наши пальцы, сжимая её ладонь, и смотрю в потолок.

— Пневмония, которую не долечили, осложнения… — продолжает она, словно не слышит. Ладно, если так надо, пусть обнажается. — Мама сначала держалась, работала сутками, но через два года сильно сдала, и у неё обнаружили рак уже на последней стадии. Боролись ещё около года, но, поздно… Слишком поздно. Я осталась одна в девятнадцать. Девочка совсем, считай, ребёнок, полностью потеряна в этом большом мире.

Мою грудную клетку начинает разрывать, болевой спазм сжимает, перехватывая дыхание. Я, в общем-то, не чувствителен к чужим трагедиям. Я давно циник до мозга костей. Но оказалось, что с этой женщиной моя броня ни хрена не работает.

— Колледж я окончила с отличием, меня даже взяли на бюджет в университет. Но пришлось отложить, ибо надо было как-то выживать. На меня давил наш маленький унылый городишко, где меня оставили все, кто дорог. Я решила всё поменять, начать новую жизнь, в которой я видела своё светлое будущее, — грустно усмехается она.

Да, впереди у нас это будущее. В порыве на рваных стуках моего сердца мне хочется ей это пообещать.

— В общем, приехала сюда, в большой город, который, как казалось, откроет для меня большие возможности. Но оказалось, мегаполисы только ломают и переламывают людей, а настоящее счастье как раз таки остаётся там, в маленьких городишках. Так вот, я устроилась работать в больницу. Пахала по сменам, брала дополнительные, никогда не отказывалась кого-то подменить, откладывала на учёбу, ибо все деньги с продажи квартиры потратила на жильё здесь. Что в нашем городе двухкомнатная квартира, здесь только комнатушка в общаге. Хотела поступить в университет здесь, готовилась к поступлению. И, казалось, жизнь заиграла новыми красками. Почему ты тогда не встретился на моём пути? — так искренне спрашивает она.

И у меня, мать вашу, такой же вопрос к вселенной, блядь. Какого хрена моя женщина не встретилась мне раньше? Я бы узнал её и тогда. Хотя, может, и нет… Лет десять назад я был ещё циничнее, мы строили с Адом свою империю и шли по головам. Грязи было много, и женщин я воспринимал только как объект удовлетворения.

Сжимаю её ладонь, снова целую пальцы, дышу в них, ибо они холодные.

— А потом я встретила его…

— Эва, не надо, я уже всё понял и сложил дважды два… — болезненно выдыхаю.

Ну нахер ей опять вспоминать этого урода!

— Авдеев попал в наше отделение с холециститом, и я попала в его поле зрения. Может, конечно, моя вина, улыбалась из вежливости чересчур выразительно, и он принял моё профессиональное сострадание за что-то большее. Если бы я тогда знала, чем это кончится, бежала бы из этой больницы, сверкая пятками. Но нет…

Когда его выписали, он начал подкатывать ко мне сначала с цветами в знак благодарности за уход, потом с предложением проводить или отужинать с ним. Он сразу стал мне неприятен. Старше меня намного, слишком похотливые взгляды, пошлые шуточки, сальные руки. Я пыталась вежливо отшить его, но он не понимал. Стал поджидать меня у дома, звонил по ночам, как гребаный маньяк.

А потом в отделении умер пациент, которого я готовила к операции. Вообще его должен был готовить анестезиолог, но он дал мне распоряжение и ушёл курить. Операция даже не началась, а пациент умер… Так, конечно, бывает, это жизнь, но… Началась проверка, и, чтобы прикрыть свой зад, анестезиолог свалил всё на меня, мол, это я перепутал препараты и дозировки. Я чуть с ума не сошла со страха. Сын пациента был какой-то важной шишкой и устроил в больнице армагеддон. Мне грозил реальный срок, и ничего доказать я не могла. И вот тут опять появился Авдеев. Он обещал помочь, был очень обходителен и заботлив. Я тогда так растерялась и потерялась от того, что хоть кто-то хочет мне помочь… И правда помог, доказал виновность анестезиолога, но мне за закрытыми дверями намекнул, что совершил ради меня должностное преступление и мы повязаны, и если сейчас откажу ему, то… Я так испугалась тогда, а он опять заботливый и обходительный. И постоянно говорил, что такие девушки, как я, всегда должны иметь таких покровителей, как он, чтобы не потеряться, и не в любовницы он меня хочет, а в законные жены.

В общем, так я оказалась женой Авдеева. От страха, наверное, от глупости, от растерянности. Сейчас я, конечно, думаю, что лучше бы я отсидела и уже вышла. И поначалу Авдеев был другим, многое мне давал, но и столько же запрещал. Мало того что он давил на мою вину, он ещё манипулировал тем, что ради меня нарушил закон, и мы теперь в связке.

Через года три нашего брака он начал открывать истинное лицо. Это стало невыносимо… Но как уйти от человека, который держит тебя и контролирует каждый твой шаг? А если я вдруг становлюсь плохой женой… меня сразу воспитывают силой.

В двадцать четыре я сбежала от него, мне уже было плевать на свою судьбу, была только цель убежать. Убежала, но недалеко… — Эва замолкает и шумно сглатывает, прикрывая глаза.

— Когда на тебя напали в подъезде отморозки, это были не они… — холодно спрашиваю я, в принципе уже давно зная ответ.

— Да… — судорожно выдыхает Эва. — Он сказал, что ему дешевле меня убить, чем отпустить такую неблагодарную тварь. А мне парадоксально хотелось жить.

— Всё, Эва, хватит! — уже рычу я. Хватаю её в охапку и прижимаю к себе, укладываю на грудь.

— А потом в клинику, где я работала, привезли пациента с ранением, — шепчет она уже обо мне. Ладно, обо мне пусть говорит. Зарываюсь в её волосы, массируя голову. — И он тоже такой же настойчивый и давящий, и тоже пугает. Но спасибо ему, что он появился в моей жизни и показал что не такой и держать силой не будет, — судорожно выдыхает, накрывая ладонью моё беспокойное сердце. А он, то есть я, очень хочет удержать ее…

Глава 35

Владислав

— Камера?

— Запись ведётся только в дневной период, — отвечает Муратов. Я не склонен ему доверять, этот мент