Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

мелькала черно-желтая форма охранников, приглядывавших за порядком, а также за флинтами, имеющими на себе порождения, хранителя с кием видно не было, да и братья, похоже, действительно ушли. Но Косте все равно было не по себе. — Знаешь, у меня идея! Пошли домой! Ты напьешься, я тоже чем-нибудь займусь. Думаю, лучше нам пока не посещать подобные места. Может, нам вообще стоит посидеть дома недельку-другую... третью.

Аня встала в хвост короткой очереди возле прилавка, и Костя, плюнув на насмешки, на сей раз сам забрался в тележку, постаравшись принять как можно более изящную позу, хоть это и было в принципе невозможно. Он тщательно поправил свой наряд, отчаянно стараясь не представлять, как выглядит со стороны — здоровый мужик в некоем подобии сарафана, с торчащими по обе стороны товарной тележки голыми ногами. И с девчонкой в качестве мотора. Вне всякого сомнения, самого унылого мотора по эту сторону Черного моря.

Илья... вот как, значит, звали его хранителя. Как он мог забыть про него? Он ведь видел его — в то крошечное мгновение до удара он видел его. Человек, который вцепился в руль, безуспешно пытаясь помочь ему выровнять машину... человек, который, как ни крути, пытался его спасти.

С одной стороны, чем он до этого занимался, интересно знать!

С другой, получается, он ушел вместе с ним. И, кто знает, возможно навсегда. Только из-за того, что Косте вздумалось ввязаться в гонку с двумя малолетними придурками. А может, это была идея Ильи? Да нет, не юли, Денисов, это была целиком твоя идея. Конечно, было бы удобно свалить все свои неудачные идеи на Илью. Братья сказали, он хранил его в течение года. Значит были и другие. Черт, кого точно не стоит встречать в новом мире — так это своих бывших хранителей. Они ж его вообще прибьют, на фиг!

Костя попытался вспомнить лицо своего хранителя, но не смог. Зато вспомнил голос — тонкий, надтреснутый, несерьезный.

...сука!

Что ж, его можно понять. Хотя нет, подождите! Илья смотрел не на Костю, он смотрел куда-то влево, и крик этот, похоже, адресовался не его флинту. На кого он кричал — и с такой странно знакомой интонацией? Что он там увидел? Хихикающую физиономию водителя "мазератти"? Нет, красный дорожный хищник ушел далеко вперед, Костя ведь так и не смог его догнать.

Да господи, какая теперь разница?! Шина лопнула на скорости далеко за двести, и он вмазался в столб! Все — титры!

Аня положила в тележку кусочек корейки, и он провалился сквозь денисовскую грудь. Эх, не поесть ему уже мяса! Это было вкусно... но вот как именно — теперь не вспомнить. Наверное, это хорошо. Правильно. Гриша был прав. Нет тоски — нет проблем.

Тележка с начинающим хранителем развернулась и наконец-то покатилась в сторону касс. Костя облегченно улыбнулся, глядя, как медленно уплывают назад заполненные товаром полки, но когда они вновь проезжали мимо круп, встревоженно сел в тележке.

— Эй, а соль! Ты не взяла соль! Я не хочу в еще один магазин! Соль!

Флинт оставил все его крики без внимания, и тогда Денисов, приподнявшись, зло треснул скалкой по ближайшему пакету.

препятствие

— Ты забыла чертову соль!!!

От соприкосновения со скалкой пакет внезапно едва слышно вздохнул и слегка покосился набок. Аня, привлеченная движением, повернула голову и всплеснула руками.

— Ой, а соль-то я не взяла!

— То-то! — проворчал Костя, падая обратно. — Что б ты без меня делала?!

* * *

— О чем думаешь?

Костя, сидевший в кресле, ссутулившись и глядя на экран телевизора, кисло ответил, не повернув головы:

— О самоубийстве.

— А-а, — Георгий кивнул и пристроился на ручке соседнего кресла, в котором Аня, щуря глаза и поджав под себя ноги, зашивала стрелку на колготках. — А меня тогда зачем позвал? Одному думать не с руки?

— Я позвал тебя еще час назад, вообще-то! — буркнул Денисов.

— Я был занят, — небрежно ответил наставник, аккуратно расправляя полы домашнего халата в клеточку. — Да и сейчас бы не пришел, да ты не переставал орать.

— Ты мой наставник! Разве тебе не интересно, как прошел мой первый день?!

— Моей задачей является научить тебя выживанию, — Георгий пожал плечами, — а баюкать тебя на груди я вовсе не обязан. Мы с тобой связаны, и я чувствую, что ты жив. А остальное меня не касается.

— Странный у тебя подход к обучению.

— Для обучения у нас будут отведены специальные часы по утрам. Тренировки, вопросы, нытье — все это завтра, с четырех до восьми. А по вечерам ты у меня, извини, не предусмотрен. По вечерам я отдыхаю. Я кино смотрел, между прочим! — покойный фельдшер хмыкнул. — Скалку хоть не потерял?

— Более того, — Костя, по прежнему не глядя на него, продемонстрировал Георгию деревянный обломок, отнятый у Руслана.

— Ты смотри! — в голосе Георгия проскользнуло подобие одобрения. — Уже начинаешь обрастать вещичками?! А рожу-то чего воротишь? Повернись — негоже не глядеть на собеседника.

— И так сойдет.

— Большое дело, меня тоже поначалу били.

Костя неохотно повернул голову, и наставник громко присвистнул.

— Эк тебя разукрасили! Вид у тебя, будто ты мордой шкафов двадцать пересчитал!

— Практически так и было, — Костя отвернулся. — И, по-моему, у меня ребро сломано. Как-то слева там странно прогибается... А я могу взять больничный?

— Раздевайся! — велел Георгий, соскакивая с кресельной ручки.

— Вижу, ты не любитель ухаживать.

— Заткнись! — со смешком сказал наставник и помог Косте освободиться от балахона, который тут же бесследно исчез. Снова присвистнул и принялся прощупывать его грудь, нажимая так сильно, что Денисов невольно задергался.

— Эй, поосторожней!

— Я врач — забыл?

— Ты мертвый врач, а это существенно меняет дело!

— У тебя три ребра сломаны, — сообщил Георгий по окончании медосмотра, отдававшего откровенным садизмом. Костя фыркнул.

— Причем третье сломал ты только что.

— Ничего ужасного в этом нет. Выспишься рядом со своим флинтом — к утру и следов почти не останется. Начнем завтра в шесть — чтоб ты точно был в норме. Ну, я пошел!

— И ты даже не спросишь, что со мной произошло?! — поразился Денисов.

— Я ж тебе сказал, что мне это неинтересно! — отрезал Георгий и, зевнув, направился было прочь из комнаты, но, дойдя до дивана, развернулся, бегом достиг кресла и, с размаху плюхнувшись на ручку, приглашающе поманил к себе ладонями. — Ну давай же, давай, рассказывай!

— Серьезно?! — обрадовался Костя.

— Конечно нет, — Георгий встал и осклабился. — Я твой наставник, а не подружка. Завтра зайду в шесть...

— Господи! — простонал Костя, хватаясь за голову. — Вокруг меня одни чокнутые! Наставник — и